Getty Images/Sunset Boulevard
Еще до большого актерского триумфа у него был ряд вполне выдающихся ролей — например, дерзкий байкер Вэнс в «Без любви» Кэтрин Бигелоу или загнанный фальшивомонетчик Мастерс в «Жить и умереть в Лос-Анджелесе» Уильяма Фридкина. Но настоящим прорывом стал «Взвод» Оливера Стоуна в 1986 году, где он сыграл сержанта Элиаса — фигуру почти мученическую, уязвимую и в то же время внутренне очень сильную.Роль принесла ему первую номинацию на «Оскар» и сразу обозначила его амплуа: человек, который способен стать эмоциональным стержнем фильма.
Кадр из фильма «Последнее искушение Христа»
Потом было «Последнее искушение Христа» Мартина Скорсезе, где Дефо сыграл Иисуса — и снова не как икону, а как живого, сомневающегося, очень человеческого персонажа. Для актера это был важный жест: он не боялся браться за материал, который требует не только таланта, но и риска. Так выстраивалась его репутация — не звездная в привычном смысле, а, скорее, репутация актера, которому можно доверить любую роль, потому что он не будет подходить к ней формалистски.Дефо для них идеален: он не боится быть смешным, страшным, жалким, фанатичным, физически неприятным или странно красивым в одном кадре.
Кадр из фильма «Бедные-несчастные»
Его коллеги неслучайно говорят о нем как о человеке с полной самоотдачей. Роберт Эггерс, например, не раз подчеркивал его техническую точность и способность существовать в роли без полутонов; Ларс фон Триер ценил готовность к очень тяжелому материалу «без дистанции и без защитной иронии». Это, по сути, и есть главное в его актерской манере: Дефо не подмигивает зрителю. Он играет всерьез везде, даже в самой маленькой роли.Кадр из фильма «Маяк»
При этом у Дефо никогда не было желания быть «удобным» актером и выстраивать образцовую карьеру на манер условного Леонардо ДиКаприо. Он с одинаковой серьезностью работал и в авторском кино (подчас откровенно провальном и неудачном), и в больших студийных проектах, но даже в блокбастерах сохранял свою манеру — немного тревожную, эксцентричную и, главное, очень энергичную.Кадр из фильма «Человек паук»
Самый известный пример — «I’m something of a scientist myself» («Я и сам своего рода ученый»). В мемах эта фраза работает как универсальная реакция на любое слегка самоуверенное заявление, попытку блеснуть эрудицией или просто неловкое желание выглядеть умнее. И работает она не потому, что реплика сама по себе смешная, а потому, что Дефо произносит ее с полнейшей убежденностью (и лицом, которое идеально ее выражает). То же самое с его знаменитым гоблинским оскалом, безумным взглядом и маниакальной интонацией — все это стало отдельным визуальным языком.Его лицо умеет выражать такое количество состояний, что интернет просто не мог пройти мимо.
Кадр из фильма «Ван Гог. На пороге вечности»
Отдельная причина мемности Дефо — его способность быть смешным без намерения. Это очень ценная вещь в современной культуре: если актер слишком явно играет на публику, мем быстро умирает. У Дефо все держится на том, что он по-прежнему остается серьезным. Из-за этого его герои как будто выходят за пределы фильма и начинают существовать как самостоятельные интернет-фигуры.Дефо не стареет в сторону «респектабельности» — он только прибавляет в странности, и это, кажется, интернету особенно нравится.
Getty Images/Rich Polk
И все же важно не сводить все к мемам. Потому что мемность Дефо не повод забыть, что перед нами в первую очередь очень сильный актер старой школы, который десятилетиями работает на невероятно высоком уровне. Его любят именно потому, что он не делит карьеру на серьезную и несерьезную: он одинаково честно играет и в элитном артхаусе, и в супергеройском кино. В этом, возможно, и есть его главная сила. Он не выглядит человеком, который хочет понравиться всем — в конце концов (почему он до сих пор не записал на видео эту поговорку?), всем мил не будешь. Но нравится он при этом плюс-минус всем. И далеко не все так могут. Вот такой парадокс, если хотите — парадокс Дефо!Фото: Getty Images/Laurent Koffel
Читайте также
Читайте также