В ГМИИ имени А. С. Пушкина до 28 июня идет выставка «Ларионов/Гончарова. Начало». Это камерный, но при этом очень весенний проект, наполненный романтикой. В нем основоположники русского авангарда предстают неразлучной парой художников, чьи работы почти неотличимы друг от друга. Рассказываем об их знакомстве, учебе, начале совместной жизни и творчестве бок о бок.Предоставлено пресс-службой
Главная пара русского авангарда: кто такие Михаил Ларионов и Наталья Гончарова
Новая выставка в Пушкинском музее посвящена главной паре русского авангарда — Михаилу Ларионову и Наталии Гончаровой. Они были неразлучны почти полвека: живя и работая сперва в царской России, а потом во Франции. Экспозиция в Пушкинском охватывает начальный и довольно короткий (всего пять-шесть лет) этап их совместного творческого пути. Это время, когда только зарождался их роман, а сами они нащупывали свой путь в искусстве, осваивая приемы великих французов: Клода Моне и Эдгара Дега, Анри де Тулуз-Лотрека и Поля Гогена.
Getty Images/Heritage Images
Getty Images/HUM Images
Ларионов и Гончарова — одногодки: оба родились в 1881 году. Она — в Тульской губернии, в дворянской семье (отец будущей художницы приходился внучатым племянником жене Александра Пушкина). Он — сын военного фельдшера, появившийся на свет в солнечном Тирасполе (Херсонская губерния). Их семьи переехали в Москву в одном и том же 1891 году.
Знакомство Михаила и Наталии произошло в самом начале 1900-х, когда оба учились в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Ларионов с первых лет учебы проявил себя как лидер и неистовый экспериментатор.
За хулиганские выходки его отстраняли от занятий так часто, что в общей сложности он провел в училище почти 12 лет.
Гончарова, сильно отличавшаяся от него по темпераменту, тем временем вдумчиво постигала азы скульптуры.
Getty Images/Heritage Images
По воспоминаниям, оставленным Мариной Цветаевой (она познакомилась с художницей в Париже в конце 1920-х), вскоре после знакомства Ларионов заявил Гончаровой: «У вас глаза на цвет, а вы заняты формой. Раскройте глаза на собственные глаза!» Последовав этой рекомендации, она начала работать с пастелью, которой в то время увлекался и сам Ларионов. Но если он рассматривал цветные мелки скорее как шанс поэкспериментировать, создать набросок для будущего полотна, то она подходила к делу серьезно, создавая законченные графические композиции, а Ларионов быстро загорался новыми идеями, но мог легко бросить их на полпути.
Любопытно, что Ларионов с Гончаровой, прожившие вместе не один десяток лет, официально поженились лишь в 1955 году, да и то лишь для того, чтобы их наследие не разобрали на части.
Первые годы их гражданского сожительства в Москве вызывали бурный протест у родителей Гончаровой. Она же ни в какую не хотела уступать и даже ушла из дома. Лишь после того как работу Ларионова приняли в собрание Третьяковской галереи, паре разрешили жить вместе, отведя им трехкомнатную квартиру в Трехпрудном переулке, в доме, построенном отцом художницы.
Картины, которых могло и не быть
Именно пастельные работы Ларионова и Гончаровой — порядка полусотни листов — и составили основу выставки в Пушкинском музее. Пастель — материал капризный и, как говорят специалисты, «сыпучий», требующий бережного хранения, поэтому представленные работы очень редко покидают запасники. Любопытна и история их происхождения. Уезжая в 1915 году в Швейцарию по приглашению Сергея Дягилева, чтобы заняться оформлением его балетных постановок, Ларионов и Гончарова даже не предполагали, что больше никогда не вернутся на родину. Лишь несколько лет спустя, осев в Париже, они задумались о судьбе своих ранних работ, оставшихся в России. Во Францию из московской мастерской их перевозили на пароходах небольшими порциями, что заняло почти десять лет.
Наталия Гончарова. Осенний пейзаж (Осень). 1904. ГМИИ имени А. С. Пушкина. УПРАВИС. 2026
В 1966 году часть наследия уже умерших художников, включая папку с пастелями, передала в дар советскому правительству Александра Томилина, вторая жена Ларионова.
Живя и работая бок о бок, художники стремительно развивались, в первую очередь ориентируясь на пионеров французского импрессионизма и постимпрессионизма (работы Моне, Боннара, Синьяка и других на выставке представлены на отдельной стене). По причине столь тесного сотрудничества даже сегодня специалистам сложно сказать с уверенностью, где чья работа. На выставке много пастелей, которые поступали в коллекцию как листы Гончаровой, а теперь экспонируются как произведения Ларионова. Например, «Ночной пейзаж», на котором виден покосившийся заборчик — образ, безошибочно узнаваемый на других работах мастера.
«Ночной пейзаж» Ларионов писал в родном Тирасполе, который стал для него тем же, чем Таити для Гогена. Здесь же была создана пастель «Море», которая граничит с почти полной абстракцией: на листе намечены лишь два цветовых поля, но с тем, чтобы отличить, где море, а где — небо, трудности возникли даже на монтаже выставки, и пастель чуть не повесили вверх ногами.
Михаил Ларионов. Ночной пейзаж. 1903–1905
Поль Гоген — общий любимец пары, а вот творчеством Анри де Тулуз-Лотрека увлекалась преимущественно Гончарова. Хотя на выставке можно увидеть три ларионовских наброска с натурщицы в черных чулках, в которых узнаются образы танцовщиц и дам полусвета, которых любил изображать Тулуз-Лотрек. Таких смешений на выставке масса, и именно поэтому кураторы говорят о том, что «различение рук» Ларионова и Гончаровой в этих ранних работах — вопрос дискуссионный, который даже посетителям выставки оставляет простор для размышлений.
Текст: Александр Быковский