Ко Дню российской анимации вспоминаем мэтров и тех, благодаря кому сегодня у нас есть любимые герои и связанные с ними истории из детства. Публикуем отрывок из книги «Союзмультфильм» издательства
«Родина». В ней классик Вячеслав Котеночкин рассказывает о том, как зародилась студия, и о тех, кто создал героев, ради которых все дети рвались к экранам. Прочитайте главу «Кто первым сказал „Ну, погоди!“».
О том, как появилась на свет эта пара, Волк и Заяц, можно рассказывать бесконечно. У фильма «Ну, погоди!» много начал — и реальных, и легендарных. Впрочем, правда и вымысел легко меняются местами, как это случается и в мультипликационном кино. Переделать Волка в Зайца — это у нас без проблем.
Школьники меня обычно спрашивают, кто первым сказал: «Ну, погоди!» По аналогии с известным фильмом «Кто сказал „мяу“?», сделанным Владимиром Дегтяревым по сценарию В. Сутеева.
— А по-вашему, кому больше свойственна такая угроза? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Да конечно же, не большому, а маленькому. Представьте себе такую картину. В школьном коридоре верзила мимоходом поддал малышу и пошел себе дальше, даже не оглядываясь. Сейчас он вовсе забудет, что обидел маленького. А малыш что шепчет ему вслед? Малыш грозится: «Ну, погоди! Вот вырасту и тогда уж с тобой поквитаюсь...»
Эта пара, Заяц и Волк, уже давно живет своей самостоятельной жизнью. Слезли с экрана и разгуливают где хотят. Я вижу их на рекламных щитах, на бортах автобусов и троллейбусов. На конфетах тоже появлялись. Один зая рекламирует зубную поликлинику у нас в Крылатском: не бойтесь, лечим без боли. Это происходит не только у нас. В Германии меня пригласили на фабрику игрушек. Прихожу, а там в кабинете директора сидит на пианино мой Волк. Фабрика запустила эту пару в производство, и меня, оказывается, пригласили, чтобы подписать договор на использование моих персонажей.
Беру с собой в Братиславу Волка и Зайца. Волк громадный, с меня ростом. Заканчиваются мои выступления перед зрителями, и меня просят, нельзя ли, чтобы Волк с Зайцем немного у них погостили. Они мне их потом привезут. Или еще лучше, если я опять приеду в Братиславу. Но началась перестройка, «бархатная революция», и теперь я уже вряд ли поеду еще раз в Братиславу. Но я надеюсь, что Заяц и Волк, ставшие невозвращенцами, живы и здоровы.
Сижу перед телевизором у себя дома, смотрю, как проходит юбилей Москвы... И вижу огромного надувного Волка и чуть менее огромного Зайца. И туда пролезли, плывут над праздничным шествием. Все это не перестает меня удивлять.
Я вообще ставлю выше всего такой результат своей работы, когда мне удается удивить самого себя. Не часто, но бывает. Вот провозишься с фильмом долгие месяцы. И наконец-то он готов. Собираемся всей группой на первый просмотр, что же у нас получилось. Все профессионалы, всем знакомо, как это делается — от первых эскизов до заливки. Никаких тайн. И все-таки... Посмотришь уже как бы со стороны и скажешь себе: «Подумать только... Неужели это я сделал?! Даже не верится...» Вот так я себя почувствовал, когда сделал десятиминутный мультипликационный фильм про Волка и Зайца. Одна часть. Десять минут. Просто фильм. О серии еще не было и речи.
Предоставлено пресс-службой издательства «Родина»
Я уже рассказывал в этих своих воспоминаниях, что «Союзмультфильм» занимался всевозможными сказочными вещами, был населен разнообразными зверушками, говорящими печками, королями и принцессами, ведьмами и Змеями Горынычами. Но это было еще и производство, со всеми производственными порядками. В том числе и с работой по заранее утвержденному плану.
Поэтому историю нашего фильма можно начать и с того немаловажного эпизода, когда в планах студии «Союзмультфильм» появилась тема: «Не обижай маленьких». Еще только тема. Очень нужная для детского кино. Оно не только имеет право быть дидактичным, но это и его долг. Дидактичны все басни от Эзопа до Крылова и современных авторов. Как известно, и сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. И разве клоуну чуждо стремление, забавляя, поучать? Все Дуровы этим и занимались. Делая свой фильм «Следы на асфальте», я, если хотите, тоже осуществлял запланированную тему.
Чем смешнее я его сделаю, тем больше пользы он принесет. Со смехом все лучше понимается, как говорил Василий Шукшин. «Следы на асфальте» учили ребят соблюдать правила уличного движения куда более убедительно, чем любой самый строгий инструктаж.
План утвержден, и сначала у нас на «Союзмультфильме» был сделан небольшой сюжет, который вошел в журнал мультипликационного кино «Веселая карусель». Делал этот сюжет Геннадий Сокольский. И действующими лицами там были Волк и Заяц. Классическая пара для темы про большого и маленького! Представьте себе вместо Волка Лису. Заяц и Лиса? Нет, это уже не большой и маленький.
Эту пару, Волка и Зайца, любой режиссер мультипликационного кино будет делать по-разному. Вообще волков и зайцев в мировой мультипликационной кинематографии можно встретить на каждом шагу. Иван Петрович Иванов-Вано, будучи в 1967 году в Монреале, видел американский сериал про волка и зайца. Не диснеевский, а другой фирмы. Глупая беготня, персонажи колотят друг друга, убивают, чтобы в следующей серии начать все сначала. Фильм не имел успеха и про него сейчас не вспоминают.
У нас на «Союзмультфильме» волков развелось побольше, чем в нынешнем лесу. Я сам их немало нарисовал. И в фильме «Волк и олень», и в фильме «Волк и семеро козлят», и во многих других. Работая в моем первом как художника-мультипликатора фильме «Серая шейка», я тамошнего зайца нарисовал много тысяч раз, во множестве сцен и поз. И потом еще с добрый десяток разных зайцев.
Задолго до фильма «Ну, погоди!», если меня просили что-нибудь нарисовать, я, как правило, рисовал зайца. Был такой случай, когда я этого ушастого, что называется, не раздумывая, изобразил на стене ресторана Дома кино. Мы сидели за столиком с Олегом Стриженовым, он только что приехал откуда-то из-за границы, привез мне в подарок горсть фломастеров. Они тогда были новинкой.
— Ну, нарисуй что-нибудь.
Я и нарисовал зайца, своего, так сказать, фирменного. Стриженов загорелся и нарисовал рядом на стене клоуна. С нами был артист Валентин Зубков, и он что-то нарисовал. Потом было разбирательство на Совете Дома кино, в котором тогда председательствовал Волчек, отец известной актрисы и режиссера Галины Волчек.
Суровый разговор: будете сами замазывать, готовьте халаты, а краски и кисти мы вам дадим. Спас ситуацию киносценарист Алексей Владимирович Спешиев:
— Не понимаю, из-за чего шум. Посмотрите, как у писателей, в их Доме литераторов все стены в ресторане расписаны ими собственноручно. Да еще с эпиграммами... А у нас голые стены. Художнику спасибо сказать надо!
Тем и закончилось.
Я эту историю к тому здесь рассказываю, чтобы проиллюстрировать, как у меня сама рука непременно рисовала зайца. Как бы в качестве моей личной подписи. Но стоило мне сделать «Ну, погоди!», и с меня буквально требовать стали, чтобы я рисовал волка.
— Волка! — кричит детский зритель.
— Пожалуйста, Волка, — говорит взрослый солидный человек. — В качестве вашего автографа.
Но, как я уже здесь рассказывал, тогда, в 1968 году, еще и речи не было о сериале с участием этих двух персонажей. Только о теме «не обижай маленького». Меня пригласил к себе редактор сценарного отдела Аркадий Снесарев:
— Вот тебе, Слава, сценарий. Берись за работу.
Беру сценарий. Как, по-вашему, может режиссеру понравиться с первого взгляда название для фильма «Ну, погоди!»? Сценарий ты читаешь придирчиво, Александр Курляндский потом говорил в одном из интервью, что Котеночкин вообще имел обыкновение мрачно взирать на сценаристов, даже когда они приносили уже восьмую или десятую серию: «Ну, что вы тут понаписали?» По-моему, тут есть преувеличение. К тому же я видел по мере работы с авторами сценария, что они все лучше ориентируются в специфике сценариев для мультипликационного кино.
С одним из них, Феликсом Камовым, я уже был знаком по работе для «Фитиля». У него-то я и видел книгу «Четверо под одной обложкой», где были напечатаны юмористические рассказы. Авторами книги были Феликс Камов, Александр Курляндский, Александр Хайт и Эдуард Успенский. Потом я слышал, что Успенский тоже собирался поучаствовать в создании киносценария «Ну, погоди!», но какие-то домашние обстоятельства помешали ему это сделать. Так что сценарий написали трое: Камов, Курляндский и Хайт.
В сценарии Волк-хулиган все время преследовал маленького симпатичного Зайца и все время попадал впросак. Так ему и надо, хулигану! Не обижай маленьких! Сценарий соответствовал запланированной теме. Забавлял и поучал. Пару составили положительный малыш и отрицательный верзила. Один — из мягких игрушек, другой — из жестких.
Я не буду здесь присочинять, будто сразу же увидел своим зорким глазом в этой паре, Волк и Заяц, нечто большое. Василий Ливанов обо мне написал, что я могу поставить проблемно-философский фильм. Но ничего подобного у меня тогда и в мыслях не было.
Мне просто понравился веселый сюжет. И я уже прикидывал, кто из художников-мультипликаторов, обычно работающих со мной, сделает вот этот эпизод, а кто — вот тот. Я-то знал, в чем каждый силен. А тем временем у меня самого по мере чтения сценария начали возникать мысленно черты обоих персонажей, плотненького, упитанного Зайца и тощего Волка. И это был верный признак, что сценарий годится. Режиссеру-мультипликатору литературные рецензенты не очень-то нужны. Либо будущие персонажи рисуются на фоне машинописных страниц, либо нет, и тогда уж извините...
И тогда же я сразу увидел, что сценарий длинноват. Ведь одно дело написать: «Заяц подрезает цветы на балконе и даже не замечает, как его ножницы кромсают веревку, по которой взбирается волк». И совсем другое дело изобразить эти действия, то есть сыграть сцену из фильма: Заяц подрезает цветы, Волк лезет по веревке, опять Заяц с ножницами, еще раз Волк, еще раз ножницы…
Предоставлено пресс-службой издательства «Родина»
Мне стало ясно, что из восьми смешных эпизодов, придуманных сценаристами, придется оставить четыре. Как я уже здесь писал, по мере местной работы, авторы сценария стали настоящими профессионалами мультипликационного кино. Они даже сами стали разыгрывать с секундомером свои новые придумки, то есть измерять каждый эпизод. К тому же у Хайта оказался незаурядный актерский талант. И смеялся он просто замечательно. Так смеются добрые люди.
Хайт обычно и сдавал мне сценарий. Причем однажды предложил и музыку. Помните эпизод, когда Волк и Заяц разглядывают себя в кривых зеркалах? «Комната смеха» — типичный аттракцион в парках того времени. А у Хайта была запись, если я не ошибаюсь, он ее привез из Западной Германии. Музыка и дикий хохот. Эта запись и звучит в том выпуске «Ну, погоди!».
Аркадий Хайт. Предоставлено пресс-службой издательства «Родина»
Я укоротил сценарий и принялся за подготовительную работу. Типажи, расшифровка, раскадровка и так далее. Со мной работал художник-постановщик Светозар Русаков, художники-мультипликаторы Виктор Арсентьев, Виктор Лихачев, Олег Комаров, Олег Сафронов, Володя Крумин... Монтажером у нас была Татьяна Сазонова. Потом ее заменила Маргарита Михеева. Ассистентом — Елена Туранова. Когда к нам пришла Михеева, я еще и в мыслях не держал, какую бесценную услугу она окажет нам всем, работавшим над фильмом «Ну, погоди!». Это случилось, когда ушел из жизни Анатолий Папанов. Казалось, вот все и кончилось, дальше нам делать нечего.
И вдруг Рита говорит:
— А я ведь не выбрасывала ничего. Когда Папанова записывали. У меня все цело. Все черновые варианты. Наверное, надо послушать, что там...
Мы прослушали. И в новых сериях снова зазвучал голос Папанова: «Ну, заяц, погоди!» На самые разные лады. И все это благодаря монтажеру Маргарите Михеевой.
Мультипликационное кино держится на таких работниках, беззаветно преданных нашему делу. Но рассказ о последних выпусках пойдет дальше. А тогда, в процессе подготовительных работ по фильму «Ну, погоди!», я все больше вживался в свой новый фильм и все яснее мне становилось, что для музыкального сопровождения мне вовсе не нужно обращаться к композитору. Сюжет такой, что надо взять самые расхожие шлягеры. Первое появление Волка на экране — под такты марша. Зайцу — своя расхожая песенка. Все мелодии должны быть узнаваемыми.
Предоставлено пресс-службой издательства «Родина»
Я примерно расписал, какие мне понадобятся отрывки, и мы их подобрали в Доме звукозаписи на улице Качалова. На каждый эпизод по несколько на выбор. Там, где Волка прищемят дверцы троллейбуса, и он будет перебирать лапами по асфальту, зазвучит мотив «Дорогой длинною». На пляж он вышагивает под шлягер тех лет «Опять от меня сбежала последняя электричка...». Все это вносит в фильм бытовой колорит.
Единственное, что меня немного беспокоило, это сложность отношений с композиторами, чьи произведения я собирался использовать. Меня предупреждали: у композиторов авторские права соблюдаются ревностно, могут быть неприятности, почему с каждым из них не согласовали. Однако здесь я по русскому обыкновению понадеялся на «авось». Могут и не предъявлять свои авторские права. Ведь эти песни звучат из каждого окошка, давно уже запеты до невозможности.
Я эти шлягеры тех лет, кстати, и не брал бы, если бы они не были такими запетыми. Я не редкости выискивал, а музыкальное сопровождение современной жизни. Меж тем и фигура Волка у меня вырисовывалась. Моя жена Тамара до сих пор вспоминает, что ни при какой другой своей работе над фильмом я так не выдрючивался у нас дома перед зеркалом, как в те дни, когда придумывал персонажей для «Ну, погоди!».
Ну, ладно, пускай Волк — шпана шпаной. Но не злодей же, не станет глумиться над Зайцем, если поймает. Парень он в чем-то простоватый. В чем-то из моего детства, когда такие хулиганистые парни носили кепки с пуговкой, брюки, заправленные в приспущенные сапоги.
Мне о таком парне однажды рассказывал знакомый танцор из ансамбля Моисеева. Танцор увидел его за границей, в Америке. У афиши, разрисованной в русском стиле. Но парень пришел не на концерт моисеевского ансамбля. На концерт у него, может, и денег не было. Он пришел поглазеть на приехавших из Советского Союза артистов. И парнем он мог показаться только на краткий миг. А всмотреться — человек, которому уже за 40. Но одет, как, бывало, одевалась шпана предвоенных лет. Сапоги-прохаря, тельняшка, короткий пиджачок, кепочка…
Танцор из ансамбля Моисеева мне этого парня описал со всеми подробностями. Видно, соотечественник произвел на танцора очень сильное впечатление. Можно было догадаться, что занесла его далеко от родной земли горькая военная судьба. И мода предвоенной шпаны для него как память о чем-то очень дорогом, о доме, о близких. Может быть, вы обратили внимание, какую кепочку я надел на Волка в моем фильме? Ну, не с пуговкой, а с «громоотводом», из того же гардероба.
В положенное время меня пригласили с подготовительными материалами на худсовет «Союзмультфильма». Рисунки одобрили, с музыкальным сопровождением согласились. Теперь еще один важный вопрос:
— Кого предлагаете на озвучивание фильма?
Я говорю:
— Заяц — Клара Румянова.
Худсовет закивал одобрительно. Этот персонаж словно бы и был придуман для нее. Маленький, с детским голоском.
— Ну, а Волк?
— Владимир Высоцкий, — докладываю я как можно безмятежней. И с тоской наблюдаю всеобщее изумление. Высоцкий был тогда в зените своей потрясающей, подпольной славы. С одной стороны, всесоюзная знаменитость. С другой стороны, Высоцкого как бы и не существует.
Он давал концерты в самых неожиданных местах. То где-нибудь в Сибири, то в столичном сверхпрестижном НИИ, много ездил по стране. Снимался в кино. Женился на французской актрисе, русской по происхождению, Марине Влади. Числился в «невыездных» и умудрялся ездить за границу. Его песни вся страна переписывала с магнитофона на магнитофон. И какие песни! Памятник эпохи…
Я познакомился с Высоцким на съемках фильма «Стряпуха» по сценарию Анатолия Софронова. Ставил фильм Эдмонд Кеосаян, и «Стряпуха» не принесла ему и доли той популярности, которую он обрел благодаря «Неуловимым». Высоцкий играл в этом фильме из колхозной жизни тракториста в тельняшке. А я делал мультипликационные титры, в связи с чем был командирован на Кубань, где проходили съемки «Стряпухи». Сейчас толпы народа записываются «Володе» в друзья, так что я этой темы не касаюсь.
Мысль пригласить Высоцкого на роль Волка в «Ну, погоди!» могла бы не прийти, если бы я и не ездил на Кубань, где снимали «Стряпуху». Я любил его песни и понимал, как может прозвучать его голос в мультипликационном фильме. Чем не волчий голос! И я не стал бы его приглашать к нам в «Союзмультфильм», если бы я был уверен, что особых возражений не будет. Не должно быть. Ведь снимает же Высоцкого Кеосаян. И Говорухин. А у меня всего лишь роль мультипликационного персонажа. Голос за кадром. Короче говоря, я еще в подготовительный период съездил на Таганку, нашел Высоцкого, вручил ему сценарий. И Высоцкий дал ответ на другой же день.
— Эта работа мне подходит. И вот еще что. Я бы написал для Волка песню.
Каждый может себе представить, как меня обрадовала возможность не просто сделать фильм с Высоцким. Если он специально для «Ну, погоди!» напишет песню, фильм будет иметь колоссальный успех. Я назвал имя Высоцкого, увидел реакцию художественного совета студии и жду, что мне скажут.
— Вчера состоялся пленум ЦК комсомола, и на пленуме говорили о тлетворном влиянии Высоцкого на молодежь, — внушительно произнес директор «Союзмультфильма» Михаил Михайлович Вальков. Посмотрев на членов худсовета, я понял, что они об этом пленуме уже знают. В отличие от меня, так и не научившегося «держать руку на пульсе». — А вы предлагаете Высоцкого в фильм для детей! — продолжал директор. — Несмотря на то, что его назвали на пленуме одиозной фигурой!
Вот так и не сыграл Высоцкий Волка в фильме «Ну, погоди!». Не написал свою песню для этой роли. А мне громы и молнии студийного начальства вживе напомнили давнюю историю. Вызов в райком комсомола, обвинение в низкопоклонстве перед Западом, приход какого-то большого деятеля, который сообщил райкомовцам, чтобы они отстали от жизни.
Все, что происходило вокруг Высоцкого, было очень похоже на отношение властей к Вертинскому. Позволяя себе слушать «чужую» музыку и читать «чуждые» книги, начальство строго оберегало массы от тлетворного влияния». В годы, когда Высоцкий не выступал ни по телевидению, ни по радио, его песни наверняка звучали из магнитофонов в квартирах партийной номенклатуры. Слушали дети высокого начальства, слушало само начальство, и партийное, и комсомольское. А потом выходили на трибуны и говорили, что нам его песни не нужны.
Я не знал, как же мне сообщить Высоцкому, что его не утвердили озвучивать Волка, в таких случаях испытываешь чувство вины перед человеком. Если бы ты его не предлагал, не было бы и этой неприятности.
Выручила меня случайная встреча с Высоцким. Я был в Доме кино, и Высоцкий в тот вечер пришел туда вместе с Мариной Влади. Увидел меня и спросил:
— Когда начинаем?
Я что-то стал объяснять издалека, но Высоцкий сразу все понял по моему расстроенному лицу.
Если бы 30 лет назад я начал работать над фильмом «Ну, погоди!» с Высоцким в роли Волка, то это было бы совсем другое кино. И я не раз об этом размышлял. Но гадать, каким бы стал фильм, если бы в нем участвовал Высоцкий, — пустое дело. И нет вопроса — хуже или лучше. Просто совсем другой фильм. Просто еще раз подтвердилось, что мультипликационное кино — тоже игровое. Что наши персонажи — тоже люди. Самые разные. Поэтому я просто напомню, что в первом выпуске «Ну, погоди!» Волк, на которого упала капля с балкона, где Заяц поливает цветы, действует, как заправский альпинист. Забрасывает на балкон веревку и лезет вверх под песню Высоцкого, под всем известное: «Парня в горы тяни, рискни. Не бросай одного его…»
Фото: предоставлено пресс-службой студии «Союзмультфильм»