Булгаковская Москва: как писатель жил на Большой Садовой и искал прототипов для своих произведений

Московские адреса Михаила Булгакова — это не просто точки на карте, а часть его литературного мира: квартиры родственников, дома знакомых и городские пространства, которые со временем превратились в сцены его произведений и прототипы персонажей. Подробнее о том, как Булгаков ходил в Елисеевский магазин и искал специфические выражения для своих книг, читайте в отрывке из книги Ивана Назарова «Адреса Михаила Булгакова. „Факт: в Москве тесно“», вышедшей в издательстве «Бослен».

Пречистенка (Прежде Кропоткинская), 24/1

Квартира Николая Покровского; квартира Николая и Веры Стронских

В начале 1900‑х годов на углу Пречистенки и Чистого переулка был построен доходный дом по архитектурному проекту Семена Кулагина. Это здание считается одним из наиболее вероятных прототипов Калабуховского дома из булгаковской повести «Собачье сердце».

Госкаталог. 1932

У Варвары Михайловны, матери писателя, было шесть братьев и две сестры. Трое братьев выбрали медицинскую профессию. Николай Михайлович Покровский окончил медицинский факультет Московского университета, был военным врачом в Варшавском госпитале. Вернувшись в Москву, он почти 40 лет проработал в Гинекологическом институте на Девичьем поле. Михаил Михайлович, как и старший брат, сначала связал свою жизнь с Московским университетом и Варшавским военным госпиталем, позже долгое время сотрудничал с клиникой профессора М. П. Кончаловского.

Дяди Булгакова проживали в доме на Пречистенке. Родные писателя вспоминали, что «в этой квартире часто останавливался Михаил Булгаков, в ней жила его сестра Надежда, когда училась в Москве». В дневнике Надежды Земской есть запись от 8 января 1912 года: «Безусловно, что‑то выдающееся есть во всех Покровских, начиная с бесконечно доброй бабушки Анфисы Ивановны... Какая‑то редкая общительность, сердечность, простота, доброта, идейность и несомненная талантливость <...> Жизнерадостность и свет».

Госкаталог

Примечательно, что вторая жена писателя, Любовь Белозерская, считала иначе: «Так и не узнал до самой смерти Николай Михайлович Покровский, что послужил прообразом гениального хирурга Филиппа Филипповича Преображенского, превратившего собаку в человека, сделав ей операцию на головном мозгу».

Так или иначе, но, в отличие от его литературного альтер эго, Покровского уплотнили. В начале 1922 года Булгаков записал в дневнике, что к Николаю Михайловичу вселили несколько человек, а в марте того же года в переписке с Надеждой Земской уточнил: «Дядю Колю, несмотря на его охранные грамоты, уплотнили. Дядю Мишу выставили в гостиную, а в его комнате поселилась пара, которая ввинтила две лампы, одну в 100, другую в 50 свечей. И не тушит их ни днем, ни ночью».

<...>

В том же доме на Пречистенке проживали еще одни близкие знакомые Булгаковых — семья Николая Михайловича и Веры Яковлевны Стронских. Игорь Белозерский, племянник Любови Евгеньевны, писал в 1989 году: «Стронские... принадлежали к потомственной семье моряков и держали „столовников“. У них обедали супруги Булгаковы, Лямины, Шапошниковы.

Любил Булгаков поговорить и с их старой нянькой, которая жила в этой семье еще до революции, слушал ее очень образную речь и записывал понравившиеся ему обороты речи. В основе многих персонажей Булгакова всегда были конкретные живые люди, которых он хорошо знал и наблюдал, творчески преображая их внутренний и внешний облик».

Любопытный эпизод взаимоотношений Булгаковых и Стронских нашел отражение в книге воспоминаний Любови Белозерской. Во время проживания в доме 4 в Малом Лёвшинском переулке Булгаковы завели кошку Муку; в 1926 году первенец кошки в честь успехов писателя на театральном поприще («Дни Турбиных», «Зойкина квартира») был назван Аншлагом. Затем, по свидетельству Любови Евгеньевны, «котенок Аншлаг был подарен нашим хорошим знакомым Стронским. У них он подрос, похорошел и неожиданно родил котят, за что был разжалован из Аншлага в Зюньку».

На одной из сохранившихся фотографий 1928 года Наталией Ушаковой был запечатлен обед в квартире Стронских, на котором присутствовали Михаил и Любовь Булгаковы, Борис Шапошников, Николай Лямин, Марика Чимишкиан и другие. Игорь Николаевич Стронской, сын Николая Михайловича, вспоминал о праздничной атмосфере в их доме и о присутствии там Булгаковых. В своих конспективных записях воспоминаний он отметил следующее: «Веселый, озорной М. А. впадал в мрачное настроение, рассказывал о нападках Главреперткома с требованиями о запрещении „Турбиных“. Манера М. А. сидеть, поджав под себя правую ногу. Учил меня, как надо это делать. Неожиданно стал одевать в правый глаз монокль, который у него постоянно выпадал. На обедах появились друзья Ляминых и Булгаковых Шапошниковы (Борис Валентинович и Наталия Казимировна), а также Марика Артемьевна Чимишкиан, появились еще одна пара маминых знакомых. Стычка М. А. с этой дамой из-за того, что она напомнила ему, что он врач. М. А. Боялся, что его мобилизуют как врача. Постепенно эти обеды превратились в шумное общество. Стали бывать еще какие‑то лица, в том числе актеры МХАТа — Яншин, Кудрявцев и другие. Были случаи, когда не хватало выпивки, М. А. выписывал рецепты на спирт, и он просил меня сбегать в аптеку к Пречистенским воротам».

Ушакова Наталия Абрамовна. Булгаков Михаил Афанасьевич на балконе. Нащокинский переулок, д. 3–5, кв. 44. Апрель 1935

Игорь Стронской приводил анекдотичный рассказ Булгакова о том, как в магазине Мосторга он вместо рублей стал отсчитывать кассиру червонцы, а также вспоминал, как гостил у Булгаковых в Чистом переулке, в Малом Лёвшинском и на Большой Пироговской. Отдельное внимание Стронской уделил встрече с Еленой Сергеевной: «С Еленой Сергеевной я практически знаком не был. Встретил ее и М. А. как‑то на улице. М. А. увидел меня, поздоровался со мной и представил Елене Сергеевне. Я обратил внимание на то, что она красива, но только сильно под гримом».

Большая Садовая, 14, стр. 7

Сад «Аквариум»

Сад «Аквариум» — одна из ярких жемчужин города с чрезвычайно колоритной историей. Знаменитый увеселительный сад стал местом притяжения публики в 1890‑х годах, когда на его территории прошла Первая московская электрическая выставка. При разных антрепренерах в саду располагались ресторан, кегельбан, тир, каток, несколько театральных сцен и кинотеатр, мюзик-холл, проходили цирковые представления и концерты.

Госкаталог

Образ сада «Аквариум» неоднократно встречается в произведениях Булгакова. В повести «Роковые яйца» здесь проходит обозрение писателя Ленивцева «Курицыны дети», сопровождаемое световыми эффектами и аплодисментами. В романе «Мастер и Маргарита» в уборной на территории сада Иван Варенуха встречается со свитой Воланда, а в пьесе «Зойкина квартира» в одной из ремарок можно обнаружить: «В окне густой майский вечер. Окна зажигаются одно за другим. Очень отдаленно музыка в „Аквариуме“». Также сад упоминается в публицистике писателя («Шансон д’этэ», «Путешествие по Крыму»).

В начале 1920‑х сад привлекал особое внимание. В одном из выпусков журнала «Зрелища» за 1923 год сообщалось, что «Аквариум» после некоторого времени простоя приведен в порядок новым управляющим Зиновием Дальцевым и снова доступен посетителям с 10 июня, а также о том, что сад эксплуатируется в летнем сезоне МОНО и главная задача указанной организации — «сделать Аквариум общедоступным летним театром Москвы».

В аттракционной программе упоминались: Владимир Хенкин с хором, эксцентрики Макс и Жорж, заграничный аттракцион Кио, велосипедисты Ефимовы и другие. Особую известность приобрел цирк Никитиных, находившийся вблизи сада. Братья Дмитрий, Аким и Петр Никитины были известны с конца XIX века. В разное время в их программу входили жонглирование, конная акробатика и номера с дрессированными слонами — последние сделали труппу чрезвычайно популярной.

С 1911 года цирк располагался в Москве в доме 18 на Большой Садовой улице; после революции он был национализирован и переименован во 2‑й Московский государственный цирк. В середине 1920‑х в здании разместился Московский мюзик-холл. Позднее сооружение было перестроено, однако до наших дней сохранился купол бывшего цирка.

Цирк Никитиных. Госкаталог

Цирк Никитиных, как и сад «Аквариум», оказался запечатлен в целом ряде булгаковских текстов. Так, в повести «Роковые яйца» упоминается популярный дуэт клоунов «Бим-Бом», выступающий в цирке: «...на приятно пахнущей навозом коричневой жирной арене мертвенно-бледный клоун Бом говорил распухшему в клетчатой водянке Биму:

— Я знаю, отчего ты такой печальный!

— Отциво? — пискливо спрашивал Бим.

— Ты зарыл яйца в землю, а милиция 15‑го участка их нашла».

Еще более яркий образ цирка представлен в повести «Собачье сердце» — как место, куда доктор Борменталь водил Шарикова: «— У Никитиных... У Никитиных... Гм... Слоны и предел человеческой ловкости. — Так-с. Что вы скажете относительно слонов, дорогой Шариков? — недоверчиво спросил Филипп Филиппович. Тот обиделся. — Что же, я не понимаю, что ли. Кот — другое дело. Слоны — животные полезные».



Так, одна из ярких историй приводится в романе Валентина Катаева «Алмазный мой венец»: герой-рассказчик и «синеглазый» (так в романе был запечатлен Булгаков) однажды ночью отправились в казино рядом с садом «Аквариум», где выиграли в рулетку, а затем пошли за продуктами в знаменитый Елисеевский магазин, где купили «ветчину, колбасу, сардинки, свежие батоны и сыр чеддер — непременно чеддер! — который особенно любил синеглазый и умел выбирать, вынюхивая его своим лисьим носом, нуси, конечно, бутылки две настоящего заграничного портвейна».

Впрочем, первая жена Булгакова в беседах с исследователями опровергла историю с булгаковским триумфом — по ее версии, писатель все проиграл, и утром следующего дня ей пришлось обменивать вещи на Смоленском рынке. «Будит в час ночи: — Идем в казино — у меня чувство, что я должен сейчас выиграть! — Да куда идти, я хочу спать! — Нет, пойдем, пойдем! Все проигрывали, разумеется. Наутро я все собирала, что было в доме, — несла на Смоленский рынок».

Фото: Ушакова Наталия Абрамовна. Булгаков Михаил Афанасьевич на балконе. Нащокинский переулок, д. 3–5, кв. 44. Апрель 1935 г