В прокат вышла «Моя собака — космонавт» — уже третий за последние три недели российский фильм про космос. Сегодня отмечается День космонавтики, и прокатчики явно подгадали. Но дело не только в календаре: эта тема в нашем кино — нечто большее, чем сезонный повод. Что именно заставляет с каждым разом вглядываться в космос, видеть в нем что-то важное и близкое, хотя он безусловно далек от нас? Кинокритик Иван Афанасьев разбирается, почему российский зритель раз за разом покупает билеты на такие фильмы, даже когда сами ленты могут быть весьма спорными.Кадр из фильма «Моя собака — космонавт»
Наш культурный код
Есть одна любопытная вещь, которую легко не заметить, если не задуматься: Россия — едва ли не единственная страна в мире, где День космонавтики по-настоящему празднуют. Не формально, а всерьез — с гордостью, с ощущением причастности, с «наш парень Юра Гагарин». Российское «космическое» кино («Салют-7», «Время первых», «Вызов») — стабильно собирает залы, хотя художественное качество этих фильмов, мягко говоря, неровное. Голливуд в аналогичных обстоятельствах давно бы получил от зрителя по шапке, но здесь работают какие-то другие механизмы.
Кадр из фильма «Салют-7»
Начинать придется с очевидного, но от этого не менее важного. Советская космическая программа — Спутник, Гагарин, Терешкова, Леонов — была не просто набором технологических достижений. Она стала чем-то вроде религии: доказательством того, что система работает, что страна впереди, что будущее принадлежит нам.
Космонавт в советской культуре — это не профессия, а архетип.
Герой, который сочетает в себе мужество летчика, ум ученого и скромность школьного учителя. Что-то среднее между рыцарем и святым, только в скафандре. Эта мифология выстраивалась десятилетиями, через плакаты, фильмы, песни и учебники. И она оказалась настолько прочной, что пережила сам Советский Союз. Люди, родившиеся через двадцать лет после распада, все равно знают, кто такой Гагарин, и испытывают что-то, когда слышат «поехали». Это уже не идеология — это культурный код, записанный где-то на уровне подкорки.
Любовь к ностальгии
Отсюда вырастает второй слой — ностальгический, и он сложнее, чем кажется.
Космическое кино в современной России работает как своего рода машина времени, только перемещает не в конкретное десятилетие, а в ощущение.
Ощущение, что страна знает, куда движется, что есть общая цель, понятный прогресс, внятное «ну мы».
И когда зритель покупает билет на «Время первых» или «Салют-7», он покупает не столько фильм, сколько полтора-два часа в мире, где достижения бесспорны, где подвиг — настоящий, а герои — свои. Это не сентиментальность и не слабость; это потребность в точке опоры, и бескрайний далекий космос, который становится чуть ближе, ее дает как ничто другое.
При чем тут Тарковский
Здесь стоит остановиться и сказать про принципиальное отличие от Голливуда, потому что оно многое объясняет. В американском кино космос — это фронтир. Территория, которую нужно покорить, освоить, сделать своей. Герой преодолевает трудности, побеждает обстоятельства и возвращается домой триумфатором.
Кадр из фильма «Солярис»
В нашем кино все устроено иначе и корни этого различия уходят в «Солярис» Тарковского, который в 1972 году задал совершенно другую систему координат.
У Тарковского космос — не место для подвига, а пространство, в котором человек сталкивается с самим собой.
Не с астероидом, не с инопланетянами, а с собственным сознанием, памятью, виной. Голливуд снимает про то, как человек побеждает космос. Русское кино — про то, как космос обнажает человека. Жертва, долг, психологическая цена — вот ключевые слова. И эта интонация, заданная Тарковским, тянется через десятилетия: от «Соляриса» через «Салют-7» до «Вызова». Даже когда сами фильмы не дотягивают до уровня Тарковского (а они, будем честны, не дотягивают), сама серьезность подхода — экзистенциальная, почти философская — остается. Российское космическое кино почти никогда не бывает просто развлечением. Оно всегда про что-то большее, даже когда «большее» не вполне получается сформулировать.
Как «Вызов» поменял все
Кульминацией этой линии стал «Вызов» Клима Шипенко — первый в истории художественный фильм, частично снятый в реальном космосе, на борту МКС. Сам факт его существования — впечатляет: актриса Юлия Пересильд и режиссер Шипенко действительно летали на МКС, снимали там сцены и вернулись на Землю с материалом. Это технологический подвиг, и отрицать его бессмысленно. Да, сценарий прямолинеен, драматургия предсказуема, а эмоциональные ходы местами отдают телевизионной мелодрамой. И вот тут проявляется характерная черта российского космического кино: значение «Вызова» — не в качестве сценария и не в режиссуре, а в самом факте его существования. Это кино-как-монумент, кино-как-доказательство: мы можем то, чего не может никто. Западные критики отреагировали предсказуемо — уважение к подвигу, скепсис насчет результата (в целом, российские остались примерно в той же оси координат, и это справедливо). Но для российского зрителя это разделение не так уж важно: подвиг и есть результат.
Кадр из фильма «Вызов»
Лучшее доказательство того, что тема никуда не делась, — прямо сейчас в прокате
В конце марта вышла «Космическая собака Лида» — фантастическая комедия про мальчика, который пытается спасти отца-космонавта усилиями необычно умной собаки со сверхспособностями. Следом — «Космос засыпает», дебют молодого режиссера Антона Мамыкина с Марком Эйдельштейном, драма про студента-ракетостроителя, разрывающегося между мечтой о космосе и тонущим в песках родным домом в Заполярье. А буквально на днях выходит «Моя собака — космонавт» — семейная история, действие которой разворачивается в 1960-е возле Байконура. Три фильма за три недели — это уже не совпадение, а почти еженедельная традиция (и понятно почему — 12 апреля как раз День Космонавтики). И показательно, что ни один из них не про покорение космоса как таковое: все три — про семью, про дом, про выбор между мечтой и близкими. Космос тут — фон, повод, метафора. А в двух из трех фильмов, к слову, еще и собаки в главных ролях — будто Белка со Стрелкой до сих пор не отпускают. Ну и вообще потому что собаки — про преданность и любовь. А не про покорение Луны или строительство космических городов будущего.
Кадр из фильма «Космическая собака Лида»
Космос для российской аудитории — территория, где национальная гордость не нуждается в оговорках и уточнениях. Область, где историческое первенство бесспорно: первый спутник, первый человек в космосе, первый выход в открытый космос — это факты, а не интерпретации. Пока потребность в такой точке опоры существует — а она, судя по всему, никуда не денется — космическое кино в России будет собирать залы. Даже если сами фильмы не всегда будут этих залов достойны. Потому что зритель приходит не за сюжетом. Он приходит за ощущением, что есть история, в которой всё получилось. Космос — это такой страховочный фал: пока он есть, кажется, что и всё остальное как-нибудь удержится.
Фото: Кадр из фильма «Вызов»