На Велозаводской улице в Южнопортовом районе Москвы работает арт-кластер скульптора Андрея Тыртышникова. Это мультипространство, где можно научиться скульптуре и живописи, заняться йогой, послушать музыку и много чего еще. До 9 августа там идет пленэрная выставка «Краски Крымского полуострова». В интервью спросили у основателя галереи, о чем ее новый проект, а еще узнали про реставрацию здания и выяснили, где еще в Москве и в мире можно увидеть работы Андрея Тыртышникова.О выставке «Краски Крымского полуострова»
В этой выставке мы сделали акцент на том, чтобы показать красоту цвета неба, моря и тех летних ощущений, которые может подарить Крымский регион. Для этого мы собрали в Москве очень разные работы. Многие художники специально приезжали туда, работали на пленэрах, и каждый воспринимал этот опыт по-своему. Кто-то писал красками, кто-то делал небольшие зарисовки, а потом уже по ним создавал скульптуры. Поэтому здесь представлены не только живописные пейзажи, но и скульптурные работы.
Мне было особенно интересно посмотреть, какими художники видят цвет моря и цвет солнца. В экспозиции есть произведения, созданные еще в прошлом веке, и работы наших современников. И хотя у каждого автора свой цвет, свое восприятие и своя интонация, все эти пленэрные работы удивительно объединены общим ощущением места.
В экспозиции есть и отдельный блок, посвященный «Артеку». Например, представлены работы Нади Рушевой 1967 года — это графика, которая уже становилась частью юбилейной выставки, а сейчас мы вновь ее показываем, дополнив скульптурой и работами, передающими ощущение моря.
Кроме того, мы создали небольшую скульптурную историю: мальчики на пристани, которые ловят рыбу, фигуры людей, собирающихся на пляж, персонажи, словно вышедшие на вечернюю набережную. Здесь не все напрямую связано именно с Крымом или конкретными местами полуострова. Это еще и ассоциации, мечты, воспоминания о том, что хочется там увидеть, почувствовать или как хочется провести время.
О работах Андрея Тыртышникова и потерянном бюсте де Голля
Еще на первом курсе я создал скульптуру Владимира Жириновского, и она впоследствии заняла свое место в Государственной думе (сейчас представлена в холле Университета мировых цивилизаций имени Жириновского). По сути, уже тогда я начал запечатлевать свою эпоху, людей, с которыми жил и работал. А Владимир Вольфович, конечно, был настолько яркой личностью, что его невозможно было не увековечить.
Мои работы сегодня находятся в разных коллекциях. Например, когда Валерий Гергиев был назначен на должность в Большом театре, ему преподнесли в подарок композицию под названием Crazy Music.
Самая известная моя работа в Москве, пожалуй, памятник французскому архитектору Ле Корбюзье в сквере на Мясницкой улице.
Есть и портрет Достоевского. Одна такая скульптура находится в Дании, другая — в МГИМО. Причем именно датский вариант был создан первым. Есть и другая история, связанная с Достоевским. Для Ватикана по просьбе президента России Владимира Путина был создан отдельный бюст писателя уже с глазами. Дело в том, что первый вариант Достоевского без глазниц был очень пугающим, внечеловеческим, но в данном случае посчитали, что для такого подарка образ должен быть другим. Такой вариант и был преподнесен Ватикану.
В рамках Года России во Франции бюст генерала де Голля моего авторства был установлен в Музее армии в Париже в экспозиции, посвященной Второй мировой войне. Работа получила очень высокую оценку и впоследствии была перевезена в Версаль, в Трианон, на выставку «Генерал в гостях у короля».
Позже бюст вернулся в Музей армии, а затем, уже в 2014 году, неожиданно исчез. Причем до сих пор неясно, куда именно он делся. По официальной версии, работу якобы отправили на реставрацию, хотя для бронзовой скульптуры за столь короткий срок подобная реставрация выглядит довольно странно. Фонд КИРА, где я являюсь творческим руководителем, неоднократно писал письма и продолжает добиваться возвращения работы, хотя сейчас многие запросы остаются без ответа. Но надежды не теряем.
О восстановлении пространства галереи
Когда мы реставрировали помещение на Велозаводской, нашей задачей было не столько восстановить его, сколько максимально приблизиться к его аутентичному состоянию. Мы, наоборот, убирали все поздние наслоения, чтобы добраться до истины.
Для этого я изучал планы БТИ, старые документы, фотографии. Здесь когда-то были шкафы, какие-то перегородки, но мы старались снять все лишнее. Например, не сохранилась часть плафонов, поэтому сейчас мы ищем аутентичные светильники того времени. Пространство еще будет дополняться.
Сам дом — это живая ткань времени. Где-то он просел, где-то его немного повело. И наша задача была не скрыть это, а выявить, очистить от пыли, законсервировать и при этом сделать те современные улучшения, без которых сегодня невозможно существовать.
О доступности пространства для всех
У нас очень простая идея: человек может пройти весь путь — от первого наброска до настоящей выставки. Иногда люди приходят в 30, 40, 50 лет и вдруг понимают, что в детстве мечтали стать художниками. Они уже много видели, много пережили, и им в руки попадают краски или глина, и начинается творчество. И это, наверное, самое ценное.
Наши резиденты потом совершенно спокойно участвуют в выставках, потому что у многих получаются действительно сильные работы. Особенно интересными бывают быстрые, экспрессивные рисунки начинающих художников.
Об изменениях в пространстве и йоге в музее
У нас все пространство трансформируется, поэтому мы можем буквально играючи подстроиться под разные форматы. Утром здесь проходит йога, днем работает галерея, а вечером тот же зал превращается в художественную мастерскую.
Йога начинается до открытия галереи — с десяти до половины двенадцатого по вторникам и четвергам. Посетители знают, что прийти посмотреть экспозицию до 12:00 не получится, зато можно оказаться в совершенно другой атмосфере: в тишине и спокойствии позаниматься среди произведений искусства.
О рождении скульптуры
Самый первый этап работы над скульптурой — это сбор информации. Иногда кажется, что художник ничего не делает: просто ходит и думает. Но на самом деле он смотрит фотографии, изучает материал, собирает фактуру.
Если работаешь по фотографиям, а не с натуры, это гораздо сложнее и занимает намного больше времени. Скульпторы, конечно, любят работать с моделью — это и вдохновляет, и ускоряет процесс. Очень важен свет. Лучше всего, когда есть мягкий, отраженный солнечный свет, без резких теней. Тогда в тенях остается информация, рефлексы, и можно точнее лепить форму.
И только потом начинается сама лепка. Но самый главный этап все-таки происходит еще до того, как ты прикоснулся к материалу, — когда вынашиваешь идею.