За пределами МКАД: гид по региональному кино России
Иван АфанасьевВ российский прокат вышел фильм «Шурале» Алины Насибуллиной — мистический триллер, в котором героиня возвращается в татарскую деревню искать пропавшего брата и встречается с лесным духом. В касте — россыпь российских звезд: Максим Матвеев, Сергей Гилев, Рузиль Минекаев и даже Хаски.
Кадр из фильма «Шурале»
Фильм, целиком выросший из татарского фольклора — хороший повод поговорить о том, что давно пора заметить: никакого единого «русского кино» на самом деле не существует. Кинокритик Иван Афанасьев рассказывает о региональном кинематографе России, который не ограничивается Москвой и Питером (и даже Якутией и Казанью).
Существует ли русское кино?
Русское кино — для кого-то в этом словосочетании будет что-то родное и знакомое, для кого-то заранее смешное и раздражающее. Но если подумать то… никакого русского кино на самом деле не существует! Это как сахарное мороженое: сахар, конечно, есть, но в составе много чего еще.
В России живут около 190 народностей: не только русские, но и татары, башкиры, чеченцы, якуты, буряты, калмыки, осетины, алтайцы, марийцы, удмурты, эвенки, ханты… И для очень многих из них условный «Холоп» — совсем не то кино, которое им хочется смотреть. Не в том смысле, что оно плохое или хорошее, речь тут не про качество.
Якуту куда интереснее, как живет якут; алтайцу — как живет алтаец, ведь жизнь в регионах России порой разительно отличается от той, что мы видим в российском мейнстримном кино.
И все, что обычно скопом называют «региональным кино», как раз про это: не просто что-то снятое не в Москве, а кино со своим языком (порой не русским), своей культурой и темами.
Простейший пример: про якутское кино за последние годы, кажется, слышали уже все. «Сахавуд» дает больше половины всех российских фильмов, снятых вне Москвы и Петербурга, и стабильно держит третье место в стране по объему производства: десятки кинокомпаний, десять-двадцать фильмов в год.
Кадр из фильма «Пугало»
Государственная студия «Сахафильм» появилась еще в 1992 год, и с самого начала кино здесь воспринималось как часть собственной культуры. Снимают преимущественно на якутском, окупаются за счет местного проката (зрители ходят в кинотеатры на свои фильмы охотнее, чем на блокбастеры, примеров много) а в последние годы якутские картины уверенно выходят на российские и международные фестивали. К пример: Дмитрий Давыдов («Пугало»), Степан Бурнашев («Черный снег»), Любовь Борисова («Надо мною солнце не садится»), Костас Марсаан («Иччи»), Владимир Мункуев («Нуучча»). Ну а Максим и Евгения Арбугаевы и вовсе стали номинантами на «Оскар» за свой док «Выход».
А как все устроено в Татарстане
Там есть собственная индустриальная инфраструктура: государственная студия «Татаркино», прокат, программы поддержки. Там же много лет проходит Казанский международный фестиваль мусульманского кино, и на открытии второго по счету смотра, когда он проходил еще под названием «Золотой Минбар», присутствовала сама Катрин Денев.
Можно вспомнить, например, фильм «Бери да помни» Байбулата Батуллы — на поверхности это семейная комедия про шестилетнего мальчика, который отдыхает с бабушкой и дедушкой в деревне, но по сути это очень теплый и подробный портрет того, как устроена татарская семья: как старшие передают младшим язык, игры, привычки и обычаи, и как из этих мелочей складывается ощущение принадлежности.
Кадр из фильма «Бери да помни»
А весной 2026-го выходит «Шурале» Алины Насибуллиной — мистический триллер, целиком построенный на татарской мифологии и стихах Габдуллы Тукая: героиня возвращается в родную деревню искать пропавшего брата и постепенно сталкивается с тем самым лесным духом из детских сказок. Впереди у сценаристки и режиссера Любови Мульменко — сериал «Убыр» по мотивам романа писателя Шамиля Идиатуллина, основанного на татарском фольклоре.
Совсем недавно свое большое кино обрел и Алтай
Например, «Волки» Михаила Кулунакова, вышедший в прокат осенью 2025 года — эпос по реальным событиям конца XIX века возле села Каспа. История начинается как любовный треугольник: молодые Токна и Кымыскай влюблены друг в друга, а сорокалетний влиятельный бай Кутус, пользуясь своим положением, забирает девушку себе. Это запускает цикл насилия, и вот уже частная вражда раскручивается до настоящей межродовой войны, со степной этикой, обрядами и мифами. Все главные роли играют артисты Национального драматического театра имени Павла Кучияка, на местном языке, и по сути это первая полноценная заявка на появление алтайского кино как такового.
Кадр из фильма «Волки»
Помимо больших историй, есть еще много всего, без чего картина была бы неполной. «Чайки» Эллы Манжеевой — первый за тридцать лет фильм, снятый в Калмыкии на калмыцком языке, тихая история жены рыбака в буддийской степи, с которой республика впервые за долгое время доехала до Берлинского кинофестиваля (там в целом любят региональное кино из разных стран). В Бурятии давно работает своя устойчивая модель местного проката с комедиями и криминальными фильмами (например, кто-то вспомнит франшизу «Решала»). Есть свое кино и в других республиках — Тыва («Стальные ветра»), Абхазия («Три свадьбы и один побег»), Чувашии («История деда Азамбая») и других.
Иногда это лишь попытки в кинематограф, но они существуют, и некорректно записывать их во все то же «русское кино» (а вот в российское — вполне).
И даже Тарантино оценил региональный кинематограф
Отдельно стоит сказать про Алексея Федорченко — этнически русского режиссера из Екатеринбурга, которого десятилетиями интересует именно многонациональная Россия. Вместе со сценаристом Денисом Осокиным они сделали что-то вроде финно-угорской трилогии: «Овсянки» про вымирающую мерянскую культуру и ее погребальные обряды (Тарантино, будучи президентом жюри в Венеции, лично благодарил Федорченко за этот фильм). «Небесные жены луговых мари» — новеллы о марийских женщинах и их мифологии. И «Ангелы революции» — про столкновение советского авангарда с традиционным укладом хантов и ненцев в 1930-х. Метод у них особенный: этнографическая фантазия, где реальные обряды переплетены с придуманными так плотно, что разделить их уже невозможно. Федорченко, к тому же, выступил продюсером «Второго солнца» Рината Ташимова — пожалуй, первого игрового фильма о сибирских татарах по мотивам собственных пьес автора.
Кадр из фильма «Небесные жёны луговых мари»
И, кажется, тут важно одно: не стоит замыкать всю эту историю на ярлыках. Якутское кино — это вовсе не обязательно якутские актеры на якутском языке, татарское — не обязательно про татар и по-татарски. Кино — это просто кино. Оно может быть на якутском, русском или на смеси языков; в нем могут играть Юра Борисов и Макар Хлебников (как в фильме Владимира Мункуева и Максима Арбугаева «Кончится лето»), а гипотетически — да хоть та же Катрин Денев, и от этого якутский фильм не станет автоматически французским.
Региональное кино в России — это, по сути, нормальная история того, как большая страна с десятками культур постепенно учится сама себя рассказывать. А значит, и само «русское кино» в реальности всегда было и будет намного шире, чем то, что попадает в топ одноименного телеграм-канала.
Фото: кадр из фильма «Шурале»
Читайте также
09:28
