«В этой колбе происходит что-то странное»: выходит книга Ричарда Престона «Эпидемия»

В марте в издательстве «Бомбора» выходит книга известного научного журналиста Ричарда Престона «Эпидемия» – 300 страниц о том, что бывают болезни пострашнее коронавируса. Это реальная история возникновения и распространения вируса Эбола, смертность от которого достигала 90 %. The City публикует отрывок из этого текста – случай, произошедший с лаборантом Томом Гейсбертом.

Томас Гейсберт был интерном в Институте, своего рода стажером. Ему было 27 лет, он был высоким мужчиной с темно-синими глазами и длинными каштановыми волосами, разделенными пробором посередине и свисавшими на лоб. Гейсберт был искусным рыбаком и метким стрелком из ружья, и он проводил много времени в лесу. Он носил синие джинсы и ковбойские сапоги и старался не обращать внимания на начальство. Его детство прошло неподалеку от Форт-Детрика; его отец был главным инженером-строителем в Институте, человеком, чинившим горячие зоны и следившим за их работой. Когда Том Гейсберт был ребенком, отец брал его с собой в Институт, и Том смотрел через толстые стеклянные окна на людей в скафандрах, думая, что это, должно быть, круто. Теперь он сам делал это и был счастлив.

«В этой колбе происходит что-то странное»: выходит книга Ричарда Престона «Эпидемия»

Институт нанял его для работы с электронным микроскопом, который получает изображения небольших объектов, например вирусов, с помощью пучка электронов. Для вирусной лаборатории этот прибор жизненно необходим, потому что с его помощью можно сфотографировать крошечный кусочек ткани и найти в ней вирусы. Для Гейсберта идентификация горячих штаммов и классификация племен вирусов были подобны сортировке бабочек или сбору цветов. Ему нравилась пустота внутреннего пространства, ощущение, что мир забыл о нем. Он ощущал умиротворение и покой, бродя по горячей зоне с подставкой, полной пробирок с неизвестным агентом. Ему нравилось заходить в отделения 4-го уровня одному, а не с приятелем, особенно посреди ночи, но склонность проводить много времени на работе начала сказываться на его личной жизни, и его брак распался. Они с женой расстались в сентябре. Домашние проблемы только усилили его стремление закопаться на 4-м уровне.

Одно из самых больших удовольствий в жизни Гейсберта, помимо работы, заключалось в том, что он проводил время на свежем воздухе, ловил черного окуня и охотился на оленей. Он добывал мясо – оленину он отдавал членам своей семьи, а затем, добыв необходимое количество мяса, он охотился за трофеями. Каждый год в День благодарения он отправлялся на охоту в Западную Виргинию, где вместе с приятелями снимал дом на открытие сезона охоты на оленей. Его друзья мало знали о том, чем он зарабатывал на жизнь, и он даже не пытался рассказать им об этом.

Гейсберт пытался рассмотреть множество образцов вируса, оттачивая свое мастерство обращения с электронным микроскопом. Он учился распознавать горячие агенты на глаз, рассматривая фотографии частиц. Когда из Африки прибыли образцы Питера Кардинала, Гейсберт целыми днями разглядывал их. Они притягивали его. Штамм Кардинала представлял собой запутанную массу из «шестерок», букв U, G и Y, змей и колечек, перемешанных с частично разжиженной человеческой плотью. Гейсберт так долго смотрел на вирус, один из истинных ужасов природы, что эти формы стали внедряться в его сознание.

Том Гейсберт слышал о больных обезьянах в Виргинии и хотел сфотографировать мясо, чтобы определить, есть ли в нем частицы вируса обезьяньей лихорадки. В пятницу утром, 17 ноября, на следующий день после того, как Дэн Дальгард убил всех животных в комнате F, Гейсберт решил взглянуть на созревающие пробирки с обезьяньими клетками. Он хотел изучить их с помощью светового микроскопа, прежде чем отправиться на охоту в День благодарения, чтобы проверить, будут ли видны какие-либо изменения. Световой микроскоп – это стандартный микроскоп, в котором свет фокусируется с помощью объектива.

В девять часов утра в пятницу он надел хирургический костюм и бумажную маску и отправился в лабораторию 3-го уровня, где в тепле хранились пробирки. Там он встретил Джоан Родерик, лаборантку, положившую начало культуре Рестона. Она через бинокулярный окуляр микроскопа рассматривала маленькую пробирку. В пробирке были клетки, зараженные вирусом обезьяньей лихорадки, который был получен от обезьяны О53.

Она повернулась к Гейсберту.
– В этой пробирке какие-то хлопья, – сказала она.

Это была обычная пробирка для тестов. Размером с человеческий большой палец, она была сделана из прозрачного пластика, так что ее можно было поместить под микроскоп и рассмотреть содержимое. Пробирка закрывалась черной завинчивающейся крышкой.

Гейсберт смотрел в окуляры микроскопа. Он увидел в пробирке сложный мир. Как всегда в биологии, вопрос в том, знаете ли вы, на что смотрите. Закономерности природы глубоки и сложны, постоянно меняются. Он увидел множество клеток. Это были крошечные мешочки, в каждом из которых находилось ядро, представляющее собой темную каплю около центра мешочка. Клетки немного напоминали яичницу-глазунью желтком вверх, если представить, что желток – это ядро клетки.

Живые клетки обычно прилипают ко дну пробирки, образуя живой ковер – клетки предпочитают цепляться за что-то, когда они растут. Этот ковер был словно съеден молью. Клетки умерли и уплыли, оставив в ковре дыры.

Гейсберт проверил все пробирки, и большинство из них выглядели так же, напоминая изъеденный молью ковер. Они выглядели очень плохо, они выглядели больными. Что-то убивало эти клетки. Они были распухшими и надутыми, толстыми, как будто беременными. Том разглядел, что внутри них были гранулы или крупинки, напоминавшие молотый перец. Как будто кто-то посыпал перцем яичницу. Возможно, он видел отражение света в перце, как будто свет мерцал сквозь кристаллы. Кристаллы? Эти клетки были определенно больны. И они были очень больны, потому что жидкость была молочного цвета и в ней плавало множество мертвых, разорвавшихся клеток.

Они решили, что их босс Питер Ярлинг должен это увидеть. Гейсберт отправился на поиски Ярлинга. Он вышел с 3-го уровня – снял хирургический костюм, принял душ и переоделся в штатское – и направился в кабинет Ярлинга. Затем они вернулись к лаборатории 3-го уровня. Им обоим потребовалось несколько минут, чтобы сменить одежду на хирургические костюмы. Полностью готовые – одетые, как хирурги, – они вошли в лабораторию и сели у окуляров микроскопа.

– В этой колбе происходит что-то очень странное, но я не уверен, что именно. Это не похоже на ГЛО, – сказал Гейсберт.
Ярлинг посмотрел в микроскоп. Он увидел, что содержимое пробирки стало молочно-белым, словно сгнило.
– Заражено, – сказал он. – Эти клетки взорвались. Это просто мусор.
Клетки были разорваны и мертвы.
– Они оторвались от пластика, – заметил Ярлинг, имея в виду, что мертвые клетки отделились от поверхности колбы и уплыли в бульон. Он подумал, что в клеточную культуру вторгся дикий штамм бактерий. Это раздражающее и распространенное явление при выращивании вирусов, и оно уничтожает культуру в пробирке. Дикие бактерии поглощают клеточную культуру, съедают ее и производят множество различных запахов, в то время как вирусы убивают клетки, не испуская запаха. Ярлинг предположил, что пробирку уничтожила обычная почвенная бактерия pseudomonas, или синегнойная палочка. Она живет в земле, ее можно встретить на любом заднем дворе и почти у любого под ногтями. Это одна из самых распространенных форм жизни на планете, и она часто попадает в клеточные культуры и разрушает их.

Ярлинг отвинтил маленький черный колпачок и помахал рукой над пробиркой, чтобы запах попал в нос, а потом понюхал. Хм. Забавно. Запаха нет.
Он обратился к Тому Гейсберту:
– Вы когда-нибудь нюхали синегнойную палочку?
– Нет, – ответил Том.
– Пахнет, как виноградный сок Уэлча. Вот... – Он протянул Тому пробирку.
Том понюхал. Запаха не было.

Ярлинг снова взял пробирку и понюхал ее. Его нос ничего не почувствовал. Но пробирка была молочного цвета, и клетки были разрушены. Он был озадачен. Он вернул фляжку Тому и сказал:
— Подставьте ее под луч, и давайте посмотрим.
Под «лучом» он имел в виду электронный микроскоп, который намного мощнее светового микроскопа и может заглянуть во внутреннюю вселенную глубже.

Гейсберт налил немного молочной жидкости из пробирки в пробирку для тестов и прокрутил ее в центрифуге. На дне пробирки собралась капля сероватой слизи – крошечная капсула из мертвых и умирающих клеток. Капсула была размером с булавочную головку и имела бледно-коричневый цвет. Гейсберт подумал, что она похожа на каплю картофельного пюре. Он вытащил каплю деревянной палочкой и обмакнул ее в пластиковую смолу, чтобы законсервировать. Сейчас его мысли занимал только сезон охоты. Позже в этот же день – в пятницу – он отправился домой собирать вещи. Он собирался сесть за руль своего Ford Bronco, но тот сломался, поэтому один из его приятелей-охотников встретил его на пикапе, они погрузили в него вещмешок Гейсберта и ружье в чехле и отправились на охоту. Когда филовирус начинает размножаться в человеческом организме, инкубационный период составляет от трех до 18 дней, и количество вирусных частиц в кровотоке неуклонно растет. А затем приходит головная боль.

02 марта