Три сестры на карантине: как смотреть спектакли онлайн и не чувствовать себя обворованным

Каким будет театр после изоляции – он ведь точно изменится, как и мы? На самом деле за ту неделю с небольшим, пока его двери остаются закрытыми, он уже изменился. Как именно и каковы новые правила игры – отвечает театральный критик Алла Шендерова.

Моя лента разделилась. Одни, как Константин Богомолов, считают онлайн-трансляции «идеальной вакцинацией населения от театрального искусства» или попросту суррогатом. Другие наперебой спрашивают совета: когда, что и где посмотреть. На сайте журнала «Театр» (в котором я работаю редактором) дежурные каждый день обновляют гид: театры в условиях карантина ненадолго приоткрывают медиазапасники (выкладывают записи), а потом прячут свои сокровища обратно.

Три сестры на карантине: как смотреть спектакли онлайн и не чувствовать себя обворованным

Спектакль «Три сестры» Сьюзан Кеннеди. Фото: Muenchner-kammerspiele.de

На прошлой неделе мюнхенский Камерный театр (Каммершпиле) выложил запись «Трех сестер» Сьюзан Кеннеди. Абсолютный хит этого сезона уже приглашен на многие фестивали (отдельный вопрос, состоятся ли они) и в конце осени должен приехать в Москву на один из наших главных смотров нового театра. Его дирекция сейчас всерьез озадачена: запись была в Сети, ее наверняка украли и скачали все кому не лень – гастроли под угрозой, ведь вполне возможно, что билеты не купят. Но, посмотрев спектакль, я уверена, что зритель (если он способен воспринимать новое) непременно захочет увидеть «Трех сестер» живьем. Мало того, он с удвоенной силой будет рваться и на другие постановки нового театра. Потому что это то искусство, которое помогает понять реальность, в которой мы оказались.

Изоляция провоцирует на откровенность. И я признаюсь в том, что:

  • Никогда не любила смотреть спектакли в записи. Каждый раз, попадая в отборщики какого-то фестиваля и получая в нагрузку к живым просмотрам пачку дисков, я буквально бью себя по рукам (а руки все время тянутся к перемотке). Я говорю себе: «Люди работали, люди надеются, что ты честно их посмотришь. Ну и что, что до тебя не долетают их чувства, а ты зажмурься и представь, что ты в зале…» И мне это почти удается. Но при личной встрече сюрпризы случаются: вполне простенькая в записи постановка в реальности может оказаться бомбой, а грамотно скроенная и как будто обреченная на успех вдруг нестерпимо затягивается. Но в театре-то уже ничего не перемотаешь…

  • Когда мне было примерно пять, мои родители смотрели снятое для ТВ «Соло для часов с боем» с великими мхатовцами Яншиным, Грибовым, Прудкиным и Андровской. Великие были преклонных лет (в тот момент жив был только Прудкин), но, когда Андровская произнесла фразу «все бы сейчас отдала за цыганскую музыку» и сделала жест руками, у меня вдруг стало жечь в груди – мне даже показалось, что из телевизора что-то вылетело. После этого я потребовала, чтобы меня отвели в театр.

К нынешнему изобилию онлайн-просмотров я отнеслась с настороженностью. И конечно, собиралась отдать предпочтение опере: она, утверждают профессионалы, при трансляции теряет меньше. Недаром подавляющая часть того, что показывает TheatreHD, – это оперы. Но ведь не только. Восемь лет назад благодаря арт-объединению CoolConnections я смогла поприсутствовать на съемке спектакля в Лондоне и побеседовать с теми, кто поднял этот процесс на новый уровень. Тогда я узнала, что спектакль нужно снимать с как можно большего числа точек: так легче монтировать. И тем реже потом возникает ощущение, что нам навязывают свой взгляд на происходящее на сцене. Тогда я посмотрела спектакль Королевского национального театра – немудреную коммерческую комедию (в Британии театры, как правило, государство не дотирует, так что коммерческое искусство преобладает) с изумительной машинерией и богатыми спецэффектами. Потом ради эксперимента пересмотрела ее в Москве в кинотеатре. Эффект был такой, что после показа мы в кино дружно начали хлопать, присоединившись к аплодисментам сидевших в зале театра. И дело не в том, что со второго раза мне понравилось больше, вовсе нет. Просто съемка была на таком уровне, что я заразилась живыми эмоциями театральных зрителей.

Отсюда вывод: простое, но дорого сделанное и дорого снятое коммерческое искусство можно смотреть на видео с минимальными потерями.


Несмотря на историю с «Соло для часов с боем», я всегда считала, что традиционный психологический театр на видео сильно проигрывает. И чем он искуснее сделан, тем меньше это передается «на пленке». В прошлом году, после смерти великого Эймунтаса Някрошюса, в Сети долгое время висел его «Дядя Ваня». Я никогда не видела этот спектакль вживую, но из рассказов о нем могу составить целый том. И вот я робко открыла запись на литовском, без титров: новаторский «Дядя Ваня» оказался образцовым психологическим спектаклем, где каждая чеховская реплика казалась придуманной только что – в ответ на эмоцию или движение партнера. Я провалилась в этот спектакль с головой, а про языковой барьер просто забыла. «Дядя Ваня» убедил меня, что устарел не сам психологический театр, а подделки, которые мы видим сегодня частенько.

Поэтому вывод номер два: лучшие образцы психологического театра, если они не очень плохо сняты, смотреть можно, и они почти не устаревают, как не устаревают человеческие эмоции. Другой вопрос, что рецепт, как говорил персонаж из «Вишневого сада», утерян. Ну или почти утерян. Камера укрупняет и подчеркивает любую фальшь.
Три сестры на карантине: как смотреть спектакли онлайн и не чувствовать себя обворованным

Спектакль «Гора Олимп» Яна Фабра. Фото: Wonge Bergmann

Первыми студентами в моей преподавательской карьере оказались сценографы. «Им все нужно объяснять с картинками», – сказали мне. И я стала иллюстрировать свои лекции по истории современного театра фрагментами видео.

Чем эффектнее сценография, чем архитектурнее мизансцена, тем рассказывать мне было легче. Тем более что примерно с 60-х годов XX века все крупнейшие режиссеры по совместительству оказывались и художниками. Вернее, наоборот: получивший диплом архитектора и дизайнера Роберт Уилсон и дипломированные художники Ромео Кастеллуччи, Ян Фабр, Кристиан Люпа и другие выбрали именно театр как «главное, все объединяющее искусство».

На лекциях я поступаю так: показываю мизансцену, потом останавливаю видео и сперва стараюсь оживить картинку своим рассказом о том, что происходило на сцене, а уже потом даю посмотреть фрагмент целиком.

У меня был случай со спектаклем Люпы. Он, несмотря на бэкграунд художника, делает все же психологический театр – ту его разновидность, в которой актер полностью перевоплощается в персонажа. И вот пару лет назад я долго рассказывала студентам, кто такая Симона Вейль и как Люпа сделал спектакль «Персона. Тело Симоны». А потом показала отрывок: в финале довольно долгой и многословной «Симоны» из темноты на сцене появляется призрак. В реальном спектакле, где эмоции шли по нарастающей, зал в этот момент уже буквально звенел от напряжения. Но пленка этого не передает. В общем, я боялась, что студенты, глядя в черноту экрана, спокойно заснут. Но они сперва напряженно молчали, а потом испуганно заохали: призрак материализовался, и они в это поверили.

Отсюда вывод номер три: даже самый сложный спектакль можно смотреть на видео, если ты знаешь что-то про режиссера, нашел отрывки его прежних спектаклей. Когда ты видел вживую один-два спектакля режиссера, третий, просмотренный в записи, ты достроишь в голове.


Современное искусство дает зрителю свободу. Хочешь – включайся в действие непосредственно («партиципаторность» – модное сегодня слово); хочешь – наблюдай отстраненно: те миры, что предлагает театр, потом достроятся в твоей голове.

И, в общем, совсем не обязательно понимать все. Спектакль должен напоминать сон, в котором всегда есть белые пятна, смысл надо искать именно в них – так говорит о своих спектаклях Ромео Кастеллуччи. И в драме, и в опере он всегда оставляет много белых пятен и любит провоцировать. При этом, как бы двойственно вы ни интерпретировали для себя происходящее на сцене, картинка будет так изысканна, что ею можно наслаждаться как шедевром живописи.

Три сестры на карантине: как смотреть спектакли онлайн и не чувствовать себя обворованным

Спектакль «Реквием» Ромео Кастеллуччи. Фото: Festival-aix.com


Посмотрите «Реквием» на музыку Моцарта, сделанный Кастеллуччи прошлым летом по заказу фестиваля в Экс-ан-Провансе. В прологе на наших глазах под Lacrimosa уходит в небытие (буквально: растворяется в воздухе, как бывает у иллюзионистов) пожилая женщина. Но режиссер размыкает эту частную трагедию – женщина оказывается снова жива, но теперь она существует в четырех своих возрастах одновременно, а хор оплакивает исчезнувшие растения, вымерших животных, сгинувшие цивилизации и мертвые языки. В конце концов этот оперный коллаж становится реквиемом по всей земной цивилизации – кажется, гениальная музыка Моцарта распаковывается полностью – получает то расширение, то философское осмысление, которое в ней и заложено. Впрочем, вы можете не думать об этом, когда будете смотреть спектакль. Просто слушайте Моцарта и любуйтесь каждым кадром.

Отсюда вывод четвертый: хороший современный театр близок к изобразительному искусству. Рамка кадра в данном случае заменяет раму картины.


В качестве еще одного примера вспомним Яна Фабра. Фоном его легендарной «Силы театрального безумия» (1984) становились картины Возрождения и мистические полотна Фернана Кнопфа. В недавней «Горе Олимп» (2015) он вовсе обходится без них, превращая в образцы живописи и скульптуры лица и тела своих сегодняшних актеров. Их он и проецирует на экран.

Три сестры на карантине: как смотреть спектакли онлайн и не чувствовать себя обворованным

Спектакль «Три сестры» Сьюзан Кеннеди. Фото: Muenchner-kammerspiele.de

«Три сестры» Сьюзан Кеннеди (восходящей, вернее, недавно взошедшей звезды немецкого театра) вышел в Мюнхене осенью 2019-го. Сегодня кажется, что он сделан не то чтобы с учетом будущей эпидемии, но с четким ее предощущением.

В полной темноте раздаются какие-то странно знакомые звуки – звук это загружающегося компьютера или расширяющейся (а может, схлопывающейся) Вселенной, предстоит решить вам. Три женщины в белых кринолинах и с черными масками вместо лиц возникают среди клубящихся облаков. Сам спектакль – череда суперстильных слайдов, отделенных один от другого космической чернотой и механическим голосом, произносящим «cut». Герои произносят отдельные реплики Чехова, а Вершинин с тирадами про жизнь через 200–300 лет даже звонит на подвешенный к стене, как в былые времена, телефон.

Вопрос «К какой стене, к стене чего?» остается без ответа. Сцена в данном случае симулирует экран. Происходящее то кажется плоским, то получает объем, то приближается, то удаляется – снять на пленку это, думаю, было несложно. Однако, посмотрев спектакль на видео, вы никогда не поймете, как он сделан. И вам точно не хватит одного раза, чтобы насладиться картинками, в которых живые роботы, существующие в стерильном белом ничто (или нечто?) ведут себя так, как, вероятно, все мы будем после карантина: стремятся приблизиться друг к другу, но соблюдение privacy заложено в них как код. Их манекенные жесты красивы, но дают лишь иллюзию прикосновений. «Ты всегда занята, у нас нет времени поговорить» – чуть изменившаяся в переводе фраза чеховской Наташи, обращенная к чеховской же Ольге, звучит метафорой нашего бытия. Мы всегда заняты. Но мы всегда на связи. На удаленной. Наша органическая цивилизация оцифровывается на глазах.

Но параллельно с этим – страшноватым в описании – процессом сегодня происходит еще кое-что, довольно важное. Пресловутая самоизоляция дала рядовому зрителю (если у него нет шор и есть немного времени, свободного от общения с домашними и работы на удаленке) возможность прикоснуться к такому массиву современного искусства, о котором раньше он не мог и думать. Так что, когда карантин кончится, кормить публику псевдосовременностью, псевдотрадицией и тому подобными суррогатами станет намного сложнее.

Фото обложки: Judith Buss

Алла Шендерова

закрыть

Мы хотим быть там, где вам удобно, поэтому теперь узнать о том как провести время в Москве можно из наших аккаунтов в соцсетях. Мы говорим об этом городе понятно и интересно. Мы рассказываем о нем для вас.

Команда The City