Прочитайте отрывок из книги «Елизавета и Маргарет» — о молодости будущей королевы

В издательстве «Бомбора» скоро выйдет книга Эндрю Мортона «Елизавета и Маргарет. Частная жизнь сестер Виндзор». Это первая подробная биография сестер от автора, известного своими книгами о принцессе Диане и Меган Маркл. Публикуем эксклюзивный отрывок о знакомстве тогда еще принцессы Елизаветы и ее будущего мужа Филиппа.

В начале 1944 года журналистка Ребекка Уэст посетила Букингемский дворец, чтобы взять интервью у Елизаветы накануне ее 18-летия. Но вместо одной принцессы она встретила двух. Встреча оказалась любопытной. Уэст отметила в своем дневнике, что Елизавета показалась ей «трогательно добросовестной и, возможно, упрямой, как ее отец». В младшей сестре она увидела то, что назвала «изощренным эгоизмом». «Когда она вырастет, ею будут восхищаться вне зависимости от ее королевского положения. Другая слишком правильная, без намека на сексуальность».

В течение многих лет сестер одинаково одевали, теперь же пришло время открывать мир моды и создавать собственные гардеробы, и стиль одежды обнаруживал суть каждой. Елизавета привыкла следовать советам своей горничной Бобо Макдональд, впоследствии отвечавшей за ее гардероб, и мало интересовалась модой. Это вполне согласовывалось с установкой военного времени «кроить и перекраивать». К тому же сестрам приходилось подчиняться воле отца, первым непреложным правилом которого было никогда не принимать подарков, даже сделанных из самых лучших побуждений. Это относилось, в частности, к нейлоновым чулкам, что сильно огорчало девочек. Маргарет больше, чем сестра, интересовалась модой, особенно французской, но по-прежнему донашивала ее вещи. Новое платье, пальто или шляпка покупались, если удавалось сэкономить купоны. Как только закончилась карточная система на одежду, гардероб Маргарет начал расти.

Конец войны означал великий «исход из плена», то есть возвращение во дворец после его восстановления. Теперь у принцесс появились собственные апартаменты в Букингемском дворце, которые еще пахли свежей краской. Они занялись распаковкой коробок с хрусталем, фарфором, семейными фотографиями — в войну все это хранилось в безопасном месте. Украшая комнаты, протирая и расставляя по местам вещи, Маргарет часто напевала голосом «деревенской хористки», как она его называла. После шести лет относительной безопасности и простой жизни за городом нужно было приспосабливаться к разрушенному войной Лондону. Как впоследствии вспоминала принцесса Маргарет, «возвращение к жизни в городе оказалось неприятным шоком».

Король старался приободрить дочерей и каждые две недели организовывал для них танцевальные вечеринки в Парадной гостиной. На них приглашались гвардейские офицеры и другие молодые люди, в их числе герцог Рутландский и лорд Юстон, которого Ласселс прочил в мужья принцессе Елизавете. Однажды король в непривычном для него хорошем расположении духа встал во главе хоровода и провел его по дворцовым коридорам, а танцевальный оркестр тем временем наигрывал в пустом зале.

Принцессы постепенно осваивались, развлекаясь посещениями ресторанов, таких как Quaglino’s, Mirabelle и Ciro’s, и танцами. Не пропускали они и театральные новинки, например постановки пьес Ноэля Кауарда. Их погоня за развлечениями распространялась далеко за пределы Лондона. В письме кузине Диане Боуз-Лайон в ноябре 1945 года Елизавета писала, что во время пребывания в Шотландии они выучили несколько шотландских танцев, которые собирались продемонстрировать на Балу слуг. Главным событием поездки стал приезд армейского капитана Родерика Кэмерона Робертсона-Маклеода, великана ростом в шесть футов четыре дюйма, который провел почти пять лет в нацистском плену. В своем письме, полном новостей и сплетен, принцесса описывала, как они с Маргарет повстречались с «ужасно привлекательным молодым гигантом по имени Родди Маклеод (конечно, белокурым и голубоглазым) с острова Скай. Сердечко Маргарет немного затрепетало (да и мое чуть-чуть), с ним было весело».

Тем временем прошел почти год, прежде чем принцесса Елизавета снова увиделась со своим возлюбленным-моряком. Принц по-прежнему состоял на действительной службе на Дальнем Востоке, и его возвращение ожидалось не ранее начала 1946 года. Какой бы занимательной ни была компания Родди Маклеода, ни у кого не вызывало сомнений, кому на самом деле принадлежало сердце Елизаветы. Маргарет вспоминала, как ее сестра «прыгала от радости по комнате», получив фотографию Филиппа на Рождество. И все же это была мучительно долгая разлука, ведь последний раз они встречались в Коппинсе, в доме герцогини Кентской, во время празднования Пасхи в 1944 году. Принцесса Марина выступала тогда в двойной роли — компаньонки и «купидона». Историк Стивен Рансимен, друг и доверенное лицо принцессы Марины и королевы-матери, вспоминал позднее: «Именно принцесса Марина, а не Маунтбеттен была посредницей в браке между королевой и принцем Филиппом». Окружающие замечали, что, если на свидании принц делал комплимент по поводу покроя или цвета ее платья, Елизавета стремилась надеть что-то подобное в следующий раз.

Благодаря родителям Елизавета знакомилась со многими достойными холостяками, но оставалась непреклонной. Молодые люди, подобные Хью Юстону или Эндрю Элфинстоуну, были для нее лишь милым развлечением. Елизавета никогда не отступала от своей главной любовной линии. Один из придворных заметил: «В действительности не было никого, кроме принца Филиппа, за кого она могла бы выйти замуж», подразумевая под этим то, что именно носитель голубой крови, унаследованной от обоих родителей королевского происхождения, подходил на роль принца-консорта.

Как только Филиппу предоставили увольнительную с эсминца HMS Whelp, он тут же попросил разрешения увидеться с Елизаветой. В Букингемском дворце для них организовали ужин в узком кругу, с участием Маргарет в качестве компаньонки и «лакея», поскольку она помогала переносить стол и стулья в свою гостиную.

Накануне званого ужина принцесса, явно желая произвести впечатление, необычно для нее долго выбирала платье и подходящий макияж. Когда они наконец встретились, то поняли, что их чувства друг к другу остались прежними. Во время краткой экскурсии по своим апартаментам принцесса указала Филиппу на его фотографию с небольшой бородкой, уже вышедшей из моды, — она занимала почетное место на каминной полке.

Процедура ухаживания отличалась ребяческой простотой. После ужина троица играла в салочки и носилась по дворцовым коридорам. Салонная игра «Убийство в темноте» тоже входила в репертуар. Как следует из названия, выключался свет и участники прятались по темным углам. Филипп с удовольствием принимал участие в этих подростковых забавах. Однажды он в шутку заменил дверную табличку с надписью «Детская» на «Игровая комната Мэгги».

Присутствие Маргарет стесняло влюбленных, и порой в дело вступала Кроуфи. «Состав трио оставался неизменным, если только я не вмешивалась и не отсылала Маргарет под тем или иным предлогом», — вспоминала она.

Маргарет, конечно, хотелось «притормозить» и продолжать игру в «трех мушкетеров», однако роман между Филиппом и Елизаветой развивался. Громкий гудок юркого черного спортивного автомобиля марки MG, подаренного Филиппу на 26-летие, возвещал о его прибытии в Букингемский дворец или в Коппинс и о начале нового романтического дня или уик-энда.

Визиты Филиппа становились все чаще, и уже более широкий круг королевских родственников оказался в курсе дела. Королева Александра Югославская говорила принцессе Марине, герцогине Кентской: «Я очень надеюсь, что Филипп не просто флиртует с ней. Он такой легкомысленный и может приволокнуться, даже не задумываясь об этом». «Я думаю, что время заигрываний для него уже в прошлом, — ответила герцогиня. — Страдать придется именно ему, если это только флирт и за ним ничего не стоит. Я уверена в одном — эти двое никогда не причинят боли друг другу».

09 сентября

Новости