В Москве стартует большая книжная ярмарка. В Гостином дворе можно будет послушать
лекции писателей, поучаствовать в дискуссиях и, конечно, купить свежие издания. Рассказываем про 20 книг, которые стоит поискать на ММКЯ.
Стефани Кунс. «Дочери Батавии»
«Бель Летр»История корабля «Батавия», потерпевшего крушение у берегов Австралии в XVII веке, сама по себе звучит как готовый сюжет для романа: выжившие оказываются отрезаны от мира, а борьба за еду, воду и власть быстро порабощает умы и сердца людей. Стефани Кунс соединяет реальную трагедию с современной историей австралийской учительницы Тесс, которая спустя четыре столетия приезжает на архипелаг Аброльос, чтобы продолжить исследование этого крушения и его последствий, начатое ее отцом.
Так прошлое и настоящее начинают отражаться друг в друге, а историческая реконструкция постепенно превращается в путешествие по памяти. В центре романа — не только катастрофа и выживание, но и вопрос о том, что связывает людей через столетия: любовь, случайность и способность сохранить себя в обстоятельствах, где привычные правила перестают работать.
Кирстен Кинг. «Хороший человек»
«Азбука»Тридцатилетняя Лиллиан, разочаровавшаяся в собственной жизни и решившая стать «идеальной» ради любимого мужчины, неожиданно оказывается главной подозреваемой в его убийстве — и история о неудачных отношениях и шуточном ритуале превращается в психологический триллер с едкой интонацией.
Кирстен Кинг смело заигрывает с темами неудовлетворенности жизнью, стремления к высшей степени успеха, алкоголя, дружбы и надежды на встречу с «тем самым, единственным» и переплетает их с черным юмором и абсурдом, чтобы рассказать историю о том, как легко перейти границу между безобидной фантазией и вполне суровой реальностью. И как трудно может быть доказать, что ты действительно хороший человек.
Моника Диккенс. «Мариана»
«КоЛибри»«Мариана» — роман взросления, в котором личная история оказывается вписана в большой исторический контекст. Молодость героини полна мечтаний, любви и надежд, но медовый месяц обрывает война, заставляя ее столкнуться с реальностью, к которой невозможно подготовиться. И все же именно тот внутренний запас света, который она получила в юности, помогает пережить перемены и не потерять себя.
Моника Диккенс, правнучка Чарльза Диккенса, отразила в героине свое собственное мироощущение и биографию. Возможно, поэтому здесь так много внимания к деталям — быту, привычкам, характерам, маленьким радостям и разочарованиям, которые позволяют превратить камерную историю о крахе привычного мира в большой роман.
Туре Ренберг. «Толлак, который Ингеборги»
CorpusТоллак доживает последние дни на хуторе у старой лесопилки. Двадцать лет назад исчезла его любимая жена Ингеборга, дети разъехались, и только Оддо-тупица, которого Толлак когда-то приютил, по-прежнему возится в сарае с рыболовной сетью. Но вскоре дети должны вернуться домой: Ингеборга попросила мужа объясниться с ними перед смертью.
Ренберг строит роман вокруг вынужденного разговора, постепенно раскрывая историю человека, который привык судить окружающих гораздо строже, чем самого себя, — и рассказывает историю о любви, вине и семейных тайнах, требующих выйти на свет перед лицом смерти.
М. Р. С. Касезьян. «Ужасы поместья Хаглин»
«Дом историй»Леди Вайолет Торн уезжает из Лондона после сорванной свадьбы и надеется обрести спокойствие в провинции. Вместо этого она оказывается втянута в расследование серии кровавых убийств. Казалось бы, вполне традиционный викторианский детектив — мрачное поместье, подозрительные персонажи, тайны, секреты и интриги. Но Вайолет не просто барышня с пытливым умом — она сама пишет детективы. И в расследовании ей помогают герои собственных книг — Руби Гибсон и инспектор Хефти, существующие только в ее воображении и саркастично комментирующие каждую ее идею и догадку. Благодаря этому роман постоянно балансирует между реальностью и вымыслом, а серьезная готическая история отличается непривычными для жанра, но так любимыми всеми поклонниками английских детективов комизмом и юмором.
Софи Става. «Ложь за ложью»
«Рипол классик» и «Кион СтрокиСлоун, которую к ее 30 с хвостиком годам можно было бы назвать неудачницей, придумывает себе новое имя, профессию и больную мать, потому что настоящая жизнь кажется ей слишком скучной. В роли Кейтлин она получает работу няни в богатой семье Локхарт, оказывается внутри красивого дома и постепенно сближается с его обитателями. Проблема в том, что чем дольше длится игра в чужую жизнь, тем больше появляется причин продолжать ее — и тем сложнее становится вспомнить, где заканчивается выдумка.
Софи Става строит психологический триллер на ненадежности как героини, так и самой истории: читателю приходится постоянно сомневаться в том, что именно происходит и кому можно верить. За безупречными интерьерами и благополучным фасадом семьи постепенно обнаруживается другая реальность, а чужая жизнь, которую героиня сначала примеряет как костюм, начинает поглощать ее целиком. Финал обещает перевернуть наше представление не только о сюжете, но и о том, кто здесь на самом деле рассказывает историю.
Алена Хопер. «Потерянные дети»
«Полынь»Россия конца 1990-х в «Потерянных детях» оказывается одновременно узнаваемой и совсем чужой территорией. Двойняшки Игнат и Инка теряются в лесу и оказываются на границе между жизнью и смертью. Чтобы вернуться домой, им приходится иметь дело со слепым стариком, хозяином этого места, который предлагает Игнату освоить темную силу. Для мальчика это соблазнительная сделка: в мире, где власть и авторитет значат так много, магия обещает то, чего ему не хватает в обычной жизни.
Хопер соединяет социальную прозу о взрослении в 1990-х с фэнтези и фольклорной хтонью. Здесь органично сосуществуют хрущевки на окраине и лес с избушкой на курьих ножках, криминальная романтика и древняя нечисть. Но по-настоящему страшной оказывается, конечно, не потусторонняя сила, а желание ребенка заслужить признание взрослого.
Сон Вон Пхён. «Страна молодых»
«Поляндрия NoAge»В будущем, которое описывает Сон Вон Пхён, молодость становится дефицитным ресурсом. В Южной Корее рождаемость падает до критического уровня, искусственный интеллект вытесняет людей с рынка труда, а пожилые составляют большинство населения. Двадцатидевятилетняя Ю На Ра мечтает перебраться на Сикомор — элитный остров, где молодые обслуживают богатых стариков. Ради этой цели она устраивается в компанию, управляющую домами престарелых, и постепенно узнает устройство общества изнутри.
«Страна молодых» показывает фантастическое будущее как довольно узнаваемую социальную модель: здесь возраст, деньги и человеческая ценность оказываются связаны напрямую. Даже старость распределяется по категориям, а смерть становится еще одним способом обозначить статус. Дневниковая форма делает эту антиутопию особенно реалистичной — это уже не фантазия, пусть и устрашающая, об абстрактном будущем, а личная история человека, который пытается найти свое место в системе, где всем поколениям приходится конкурировать за право на достойную жизнь.
Таня Коврижка. «Смена тигра»
«Поляндрия NoAge»Попасть во взрослом возрасте в детский лагерь, где была проведена не одна смена, — значит вернуться туда, где время и пространство устроены совершенно особым образом. В романе Тани Коврижки знакомые места превращаются в лабиринт с запретными тропами, ловушками и тиграми, которые могут оставаться невидимыми, но все равно ощущаются поблизости. Для героини это путешествие словно открывает давно запертые двери — и прошлое вторгается в настоящее.
«Смена тигра» соединяет автофикшн с механикой компьютерной игры: чтобы пройти дальше, героине нужно собрать подсказки, столкнуться со своими страхами и встретиться с прежними версиями себя. В результате получилась необычная метафора взросления: детство заканчивается не когда мы покидаем знакомые места, а когда появляется возможность вернуться туда без прежнего страха.
Ева Меркачева. «Преступления, в которые трудно поверить»
«Альпина Паблишер»История громких преступлений редко заканчивается в момент вынесения приговора: спустя десятилетия могут измениться рабочие версии, обнаружиться новые документы, а привычная картина событий и вовсе разрушиться. Писательница и правозащитница Ева Меркачева обращается к нескольким резонансным делам из российской истории, связанным в том числе с именами Пушкина, Кирова, Сталина и Павлика Морозова.
Архивные материалы судов, ФСБ и государственных хранилищ позволяют посмотреть на известные истории не как на набор фактов, а как на сложные человеческие трагедии и их последствия. Это исследование о том, насколько ненадежной бывает историческая память и как много еще может скрываться за официальной версией.
Федерико Куксо. «Одорама: Культурная история запахов»
«Альпина нон-фикшн»Обоняние не так часто воспринимают как инструмент познания мира, хотя именно запах способен мгновенно вернуть нас в прошлое, вызвать отвращение, страх или желание. Федерико Куксо предлагает заново и подключив нос познакомиться с пещерами неандертальцев, Древним Египтом, чумной Европой, дворцами Версаля и современными офисами и за необычной коллекцией запахов проследить развитие цивилизаций — с попытками скрыть естественное, создать искусственное и управлять человеческими помыслами и желаниями. «Одорама» напоминает: культура — это не только тексты, изображения и идеи. У каждой эпохи есть свой запах, а память и представления о нем могут оказаться точнее любой хроники.
Любовь Сумм. «Лира, лук, веретено. Гомер и искусство метафоры. Одиссея и Илиада»
«Лед»«Илиада» и «Одиссея» существуют так давно, что легко забыть: когда-то эти поэмы были не текстом, а живым звучащим рассказом. Любовь Сумм предлагает вернуться к этому моменту и посмотреть, как Гомер создавал свой поэтический язык, в котором небольшая деталь вдруг становится ключом к целой истории. Это не пересказ античных сюжетов и не академический комментарий, а разговор о том, как работает метафора и почему мы способны достраивать смысл там, где автор оставляет только намек.
«История отечественного кино»
«Бомбора», «Кинопоиск» и «Яндекс Книги»Историю отечественного кино можно рассказывать через даты и имена, а можно через фильмы, которые меняли представление о том, на что способен кинематограф. Второе, дополненное издание книги «История отечественного кино», выросшей из проектов «Кинопоиска», выбирает именно такой путь. К описанию семи исторических эпох и ключевых фильмов добавились главы о Гайдае, Тарковском, Рязанове, Данелии, Норштейне, Германе, Михалкове и Балабанове, а также об отечественной анимации и документальном кино. Получился подробный разговор о том, как режиссеры отвечали на вызовы и запросы своего времени, меняли язык кино и фиксировали образы, которые продолжают определять нашу культурную память.
«Тайна смерти. Тема смерти в классической литературе»
«Городец»Смерть — одна из тех тем, от которых литература не может и не сможет уйти. Каждый век, эпоха, традиция заново пытаются понять, что именно означает человеческая конечность. В этой книге тема смерти рассматривается через произведения классической литературы — как источник страха, утраты, памяти и размышлений о смысле жизни. Художественные тексты здесь становятся способом говорить о том, что невозможно объяснить до конца рационально: о границе между известным и неизвестным, о переживании потери и попытке представить то, что находится по ту сторону человеческого опыта.
Наталья Брянцева. «Аутентичный бренд»
МИФМожно построить успешный бизнес, не превращая рост прибыли в единственную цель, — именно эту идею Наталья Брянцева, основательница и креативный директор бренда ювелирных украшений, исследует на примере собственного продукта и других компаний. В центре книги — понятие аутентичности как принципа, который определяет эстетику, коммуникацию и внутреннюю культуру. Брянцева показывает, как работа со смыслами и качеством может становиться самостоятельной бизнес-стратегией, особенно когда покупатель выбирает уже не просто вещь, а эмоцию и историю, с ней связанную.
«Сеанс The Best. Том 5. Разговоры»
«Сеанс»За историей «Сеанса» стоят не только фильмы, тексты и критические статьи, но и разговоры с людьми, которые формировали представление о кино и культуре последних десятилетий. Пятый том серии The Best собирает лучшие интервью из огромного архива издания — от Алексея Германа и Киры Муратовой до Белы Тарра, Аньес Варда и Жан-Люка Годара, а также беседы с исследователями культуры, философами и психоаналитиками. Ценность этой серии в том, что кино здесь существует не изолированно: режиссеры говорят о времени, искусстве, политике и человеке, а исследователи помогают увидеть контекст.
Раду Штерн. «Антимода. Костюм и авангард»
«Новое литературное обозрение»В конце XIX — первой половине XX века художники-авангардисты стали экспериментировать с одеждой, пытаясь освободить ее от привычных представлений о красоте и элегантности. Костюм должен был стать функциональным, выразительным и доступным — частью искусства и повседневной жизни одновременно. Раду Штерн называет эти поиски «антимодой» и прослеживает их историю от ар-нуво и кубизма до баухауса. В книге собраны манифесты, лекции и статьи самих реформаторов костюма, среди которых можно отметить как минимум Оскара Уайльда, Варвару Степанову и Соню Делоне.
Анна Русинова, Дмитрий Гусев, Татьяна Цырлина. «Смолянки. Школа выживания благородных девиц»
«Поляндрия»В Смольном институте благородных девиц учили хорошим манерам, послушанию и жестким правилам взрослого мира. Но настоящая школа выживания начиналась там, где правила приходилось нарушать. Главные героини комикса Вера, Милица и Наташа — очень разные, однако дружба помогает им справляться с абсурдными запретами. История о воспитанницах Смольного оказывается не столько рассказом о строгих нравах прошлого, сколько книгой о взрослении: о первом опыте неповиновения, самостоятельном выборе и понимании того, что справедливость не всегда совпадает с установленным порядком. И еще о том, как среди чужих людей можно найти семью.
Woorie. «Зак»
Soda PressВ одном королевстве все заранее знают: одному ребенку суждено спасти мир, другому — погубить его. Что остается неизвестным — это то, кому в какой роли предстоит выступить. Зак и Хелен, брат и сестра, растут вместе, но оказываются по разные стороны пророчества: она становится рыцарем, он получает магическую силу. После гибели родителей Зак превращается в главного подозреваемого и вынужден бежать, а возглавляет погоню его собственная сестра.
«Зак» работает со знакомыми фэнтезийными мотивами, но ставит под сомнение привычную систему координат. Как определить героя — по его силе, поступкам или чужому страху? Что происходит, когда судьбу назначают заранее? И кто решает, какая из сторон — «зло», а какая — «добро»?
Леша Завойская. «Чудо»
«Комильфо»А что, если ангел внезапно приземлится в Екатеринбурге? Тима и Маша находят в заброшенном здании серафима, который ничего не помнит, зато очень хочет познакомиться с людьми и посмотреть Землю. Так начинается история, где небесная любовь сталкивается с земной реальностью, а разговоры об апокалипсисе соседствуют с андеграундными тусовками и новостными лентами. Этот комикс нарочно сталкивает высокое и бытовое, сакральное и смешное, но за всей этой игрой скрывается вполне серьезный вопрос: что происходит с любовью, когда она встречается с человеческой тревогой, страхом и жестокостью?
Текст: Елена Чернышева