5 вещей, которые меня изменили: журналистка Саша Сулим

Журналистка Саша Сулим – человек, который с равным успехом может взять интервью у маньяка и звезды поколения Z Тимы Белорусских. Спросили ее о культурных (и не очень) явлениях, любимых вещах, путешествии мечты и самых удобных штанах на свете – получилось пять вещей, которые на нее повлияли.

Торт «Наполеон»

Торт «Наполеон» в нашей семье по женской линии почему-то немножко фетиш. Когда была жива бабушка, она часто говорила о том, что это любимое ее лакомство, что его готовили на какие-то семейные праздники. Я о нем много слышала, но никогда не пробовала. И вот наступил момент, когда начали печь тот самый «Наполеон». Это было на мамино 30-летие, мне 5 лет, воспоминания не совсем точные. Готовилось очень много коржей (и тогда я поняла, что чем больше коржей, тем торт круче). И впечатлил меня не столько торт – я даже не помню вкуса – сколько ожидания, а они были максимально завышенными. Сама я «Наполеон» не пекла никогда. Я, скорее, человек не про готовку и тем более не про испечь что-то. И в кафе я это пирожное тоже редко заказываю: я росла в понимании, что «Наполеон» – это что-то такое сложное, его так просто не добудешь, так что в кафе – это слишком легко. Мама на Новый год (этот праздник я чаще всего встречаю с родителями) иногда говорит: "Доченька, а давай я приготовлю «Наполеон»? Даже не могу сказать, что я так уж люблю этот торт. Но я соглашаюсь, потому что знаю, как это для нее важно.

«Секс в большом городе»

Когда этот сериал показывали по телевизору, я ждала новую серию каждый вечер. Понятно, что ценности, которые транслирует это кино, для нашего времени довольно устаревшие, но на момент конца 90-х – начала 2000-х это было что-то такое очень свежее. Особенно для России на фоне фильмов и сериалов, которые все смотрели до этого. Впервые заговорили о том, что женщина может себя вести как мужчина. Заниматься сексом без обязательств, не стремиться выходить замуж, строить карьеру и ставить ее на первое место. И как раз в поиске ответа на вопрос: «Можно ли найти баланс между работой и отношениями?» – для меня и заключается важность сериала. Там же есть закадровый голос Кэрри, которая рассуждает о каких-то вещах. В мои 16, 17, 18 лет мне это было важно: по сути, я взрослела вместе с этой героиней. С тех пор я посмотрела все сезоны… раз шесть. Фактически я знаю его наизусть. И сейчас в моменты самых грустных и меланхоличных периодов своей жизни я включаю какую-нибудь серию. Особенно, конечно же, когда Кэрри едет в Париж. И все эти ее наряды, все кафе, все гостинцы, куда она ходит.

Париж

В первый раз я приехала в Париж, когда мне было 14. Я училась в Минске в специализированной школе с углубленным изучением французского языка, мечтала о Париже. И вот – лето, жара, мы ходим по всяким достопримечательностям, про которые я учила темы на уроках. На тот момент я сама могла там водить экскурсии, настолько я хорошо знала тогда этот материал. Но, как это часто бывает, в достопримечательностях было мало жизни: как будто ты среди каких-то красивых декораций. Помню, как, будучи там, тогда увидела прогноз погоды, что будет дождь. Расстроилась, что погода не очень. Но все равно пошла гулять по Монмартру. И пошел дождь. А Париж под дождем – это какая-то очень своеобразная атмосфера. Такая комбинация света, ощущения города и какого-то внутреннего ощущения себя. И я поняла, что Париж навсегда в моем сердце, это тот город, где я бы хотела жить. Это все, конечно, сейчас звучит как клише, тем не менее все это было в моей жизни. Тогда я влюбилась в этот город. Через 5 лет я переехала туда и осталась еще на 5 лет.

«400 ударов» Франсуа Трюффо

Это был первый фильм французской «новой волны», который я увидела на большом экране. Я сидела в первом ряду кинотеатра родного Минска. Мое увлечение кино только зарождалось, и я все фильмы смотрела исключительно в первом ряду. На этой последней сцене, когда мальчик приходит на море, которое он никогда не видел, я поняла: мне хотелось бы заниматься кино. То есть не просто его смотреть, а быть рядом с этим миром. Мне было 16, и я решила поступить на факультет кино в Сорбонне. Спустя три года мне это удалось, я проучилась там три года. Кино навсегда осталось в моей жизни. Я не стала режиссером: поняла, что ничего нового я в этом мире не скажу настолько же гениально, насколько уже было сказано. И решила, что лучше буду это изучать, смотреть, иногда об этом писать. Но ничего не создавать.

Широкие штаны

В 12 лет я поняла, что я рэпер. В то время как мои ровесницы пытались себя украшать (укорачивать себе юбки и красить ресницы), мы с подружкой решили, что мы слушаем «Бэд Бэланс» и Эминема. Децл для нас был попсой. Мы пошли на занятия брейк-дансом и были среди пацанов в меньшинстве. Там были верхний брейк и нижний брейк: верхний был проще («для девочек») и он нам, конечно, не подходил. Если танцевать – то только нижний. Пацаны крутились на головах и на руках. Мы что-то такое пытались делать, но у нас ничего не получалось. «Краба» я-таки смогла сделать (даже был синяк в районе живота). Но самое главное – вся эта культура. Нам нравились широкие штаны, одежда мешком, шапки. И мальчиков, которым мы будем симпатизировать, мы выбирали по ширине штанин, они же еще шапку носили надвинутую на самый нос, лица не видно. И вот в Минске проводилось какое-то рэп-мероприятие. Не помню точно, но родители меня туда не пустили: нарисовали себе в голове шприцы, косяки и бутылки водки. А мне 13 лет! И это был чуть ли не единственный раз, когда мне родители что-то запретили. Это, конечно, была трагедия. Я даже помню, что я в тот день написала какой-то рэп-речитатив о жажде свободы и ущемлении прав. В знак примирения мне предложили купить любые штаны на стадионе «Динамо» (там был вещевой рынок). И я выбрала максимально широкие, с отстрочкой. Я их обожала, носила очень долго и до сих пор храню (а это для меня необычно, я очень люблю все выбрасывать). С тех пор я больше тяготею к такому пацанскому стилю в одежде. Я его из себя изживаю, с возрастом мне захотелось выглядеть более женственно. Но все равно прорывается.

29 ноября