От лозунгов до коллажей: как Кабаков и Булатов работали с советской реальностью

Можно ли превратить агитационный плакат в произведение искусства? А коммунальную квартиру — в пространство творческой свободы? Публикуем отрывок из книги «Советское сегодня» издания «НЛО», из которого узнаете, как художники 1970–1980-х работали с советским наследием: одни переосмыслили идеологию, другие пытались создать новую реальность внутри старой.

Отправной точкой ресайклинга советского в московском неофициальном искусстве 1970-х годов является неоднократно высказывавшееся и Кабаковым, и Булатовым убеждение в том, что жизненный мир СССР — это пространство, в каждой точке «просвеченное» радиацией советской идеологии, и, соответственно, все в нем находящееся подвержено идеологическому воздействию и контролю. Классические примеры визуального воплощения этой темы — картины Э. Булатова «Горизонт» (1971–1972), «Добро пожаловать» (1974), «Улица Красикова» (1977), в которых природная и городская среда представлены словно бы залитованными, проштампованными идеологической визуальной продукцией: лозунгами и плакатами.

Эрик Булатов. Горизонт. 1971–1972

Первыми эту функцию производителей масскульта эффектно апроприировали Комар и Меламид, подписав своими именами нацеленный в мировое пространство лозунг «Наша цель — коммунизм!». Пародийную деконструкцию советского идеологического нарратива они осуществляли разными способами: в духе авангарда «вытряхивали» содержание идеологического продукта из «Цитаты» (1972) — минималистской абстракции с одинаковыми белыми прямоугольниками вместо слов на красном фоне; создали визуальный аналог идиоме «жвачка», описывающей партийную прессу, пропустив через мясорубку одноименный печатный орган в перформансе «Котлеты „Правда“» (1977). Их творческая практика не только несла терапевтический эффект освобождения от страха и несвободы советского социума, но и стала игровой версией чаадаевского «великого урока миру» как жить нельзя. Ресайклинг советских идеологических штампов в этой традиции нужен был для того, чтобы представить жизненное пространство негодным для жизни и нуждающимся в очистке. Ресайклинг здесь в своем первоначальном смысле сближается с процедурой дезактивации. Необходимость бежать из проклятого места — тема самой знаменитой инсталляции Кабакова «Человек, улетевший в космос из своей комнаты», осуществленной в 1989 году. В графическом эскизе этой инсталляции резиновые тяжи катапульты, с помощью которой некий персонаж 14 апреля 1982 года удачно стартовал прямо из своей коммуналки в стратосферу, иронически уподоблены лучам прожекторов над Кремлем, освещающим небо в ночь, когда жители города толпятся на Красной площади, любуясь праздничным салютом.

Работа «Комната #3. Человек, улетевший в космос из своей комнаты», представленная в рамках выставки «Илья и Эмилия Кабаковы. В будущее возьмут не всех» в Главном штабе Государственного Эрмитажа. Александр Демьянчук/ТАСС

В отличие от негативной критики или ироничного переиначивания, смеховой деконструкции советской идеологии, которой занимались московские художники, ленинградские «Новые художники» предпочитали игнорировать советские идеологические сюжеты, за исключением футуристической темы космоса, и сосредоточили внимание на тотальном преобразовании своей среды обитания. Их творчество стало настоящим преображением позднесоветской среды (коммунальных квартир, в одной из которых действовала в 1980–1987 годах неофициальная галерея «Асса», сцены рок-клуба, домашнего театра Эрика Горошевского, выставочных пространств в ленинградских ДК и Дворце молодежи).

Тимур Новиков. Аэропорт. 1983

Олег Котельников в рисунке под названием «Никто не хотел работать» сформулировал в 1978 году основную причину распада советской власти, о котором в то время еще не многие задумывались: погружение общества в итальянскую забастовку. «Новые» сознательно противостояли нарастанию энтропии советского общества, а не изображали впадение советской власти в маразм. Так, например, основное раннее произведение Тимура Новикова, основателя НХ, коллажное панно «Аэропорт» (1983) — это грандиозное изображение ленинградского аэропорта «Пулково», одного из главных модернистских шедевров поздней советской архитектуры. На черной фланелевой ткани (вероятно, части занавеса из кинокабинета) Новиков расположил картинки и надписи, вырезанные из журналов, дополнив их белыми линиями, представляющими сигналы спутниковой связи. Кабина диспетчера помечена символическим выражением «Дирижер небесного оркестра». Советский пейзаж Новиков превращает в динамичную космическую гармонию сфер: советское не подвергается табуированию, если оно футуристично и жизненно. «Аэропорт» стал ответом на резкое подорожание андроповских лет: Новиков перешел на коллаж, ведь вырезать картинки из журналов оказалось дешевле, чем покупать гуашь в канцелярских магазинах.