«Руки вверх!» — 30 лет: как Сергей Жуков придумал свой первый радиохит

В этом году группа «Руки вверх!» отмечает 30-летие. За это время коллектив стал одним из главных символов российской поп-музыки, а его песни превратились в саундтрек целой эпохи. А два года назад группа собрала три аншлага в «Лужниках», поставив рекорд в России.

Публикуем отрывок из книги Сергея Жукова «Руки вверх! Плейлист наших воспоминаний» (она вышла в издательстве «Бомбора»), где музыкант рассказывает, как все начиналось: первые шаги на радио, знакомство с Алексеем Потехиным и появление песен, которые позже будут петь миллионы.

«Ну где же вы, девчонки?»

Фото из личного архива Жукова С.Е./Издательство «Эксмо»

Мы с Потехиным хорошо понимали, какие песни заводят людей на танцполе. У нас за плечами большой опыт работы на городских мероприятиях, дискотеках и даже на радио. В этом секрет успеха «Ну где же вы, девчонки?», да и многих других наших треков.

Прямо напротив института, на третьем этаже Дома офицеров, располагался офис радиостанции. В эфире «Европы Плюс» было много рекламы, ее озвучивали разными голосами, поэтому все время искали дикторов. Я зашел туда и сказал: «Здравствуйте, я по объявлению».

Фото из личного архива С. Е. Жукова/издательство «Эксмо»

Через некоторое время мне предложили возглавить отдел по отбору дикторов и ведущих. В мои обязанности входило записывать приходящих на конкурс людей и давать им свою оценку. А руководство уже принимало окончательное решение.

Теперь в маленькой комнате, где состоялось мое первое прослушивание, я сам отслушивал кандидатов. Однажды туда вошел Потехин, который хотел работать радиоведущим. Леше лучше не знать, какую оценку я дал его способностям — напротив его фамилии я сразу поставил черный крестик. Он записался и ушел. Однако мы стали общаться — у нас нашлись общие интересы и темы для разговора — и впоследствии уже стали хорошими друзьями. Он был не кто иной, как Потеха.

На всех видеозаписях того времени Потехин рассказывает анекдоты или просто что-то веселое: кривляется, поет, переодевается. Леша, безусловно, — душа любой компании. В те годы «Европа Плюс Самара» представляла собой ретрансляцию московского эфира с интеграцией местной рекламы. Максимум, что делал самарский ведущий в эфире, — это зачитывал объявления, прогноз погоды и вел столы заказов. И однажды я предложил:

— А что, если нам сделать собственную передачу? Можно занять то эфирное время, когда из Москвы идет нонстопом музыка и ничего интересного не происходит.
— Оно тебе надо? — удивилось начальство.
Однако я настаивал:
— Я уже все придумал! У нас нет ни одной программы для молодежи с танцевальной музыкой. А я такой музон принесу, все с ума сойдут! На «Европе Плюс» еще такого не было. Вся молодежь просто прильнет к радиоприемникам!

В итоге руководство согласилось, и я поехал к Потехину, у которого вся комната была завалена катушками с хорошей музыкой. Мы потратили целых два дня, чтобы собрать взрывной плейлист. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить сегодня. Нет такого сравнения. Мы назвали это «Хит час». В эфир вышли в понедельник вечером. Нам специально отдали самое невостребованное эфирное время, когда мало кто слушает радио.

Фото из личного архива С. Е. Жукова/издательство «Эксмо»

Первый выпуск я провел один, а потом позвал Потехина делать пятиминутную рубрику «Потешки от Потехина», которая ненадолго прерывала мой эфир. Но однажды к нам на эфир пришел кто-то из начальства, чтобы своими глазами увидеть, как делается самая успешная программа. Заметив, что мы запускаем всю музыку с кассет, нам устроили страшный разнос. Политикой радиостанции это категорически запрещалось. В эфир можно было запускать только компакт-диски, потому что на «Европе Плюс» не могло быть плохого звучания. Мы же сознательно пошли на этот риск. Где бы я достал в Самаре диски, да еще и с новейшей музыкой? Тем более нашему слушателю было плевать на качество звука, он кайфовал от треков.

В Тольятти наша передача тоже пользовалась популярностью, и однажды меня позвали поработать диджеем на местном празднике. Я быстро сдружился с ребятами, которые вели там все свадьбы и дискотеки, а потом подтянул за собой Потехина. Мы стали одной большой дружной командой. К этому времени я перевелся в институте на заочное, и мы сосредоточились на собственном творчестве, стали записывать свои песни.

«Нетелефонный разговор»

И не важно, сколько хороших песен я написал до нее, важно, что посвящаю ей сейчас. Это более 400 стихов, которых никто никогда не увидит. Зато ОНА будет их бережно хранить и перечитывать, потому что в них весь я. Совсем другой Сергей Жуков.

Следующая история произошла в 1993 году, когда я уже переехал в Тольятти. Как-то мы с Потехиным ехали на троллейбусе и на остановке увидели двух симпатичных девчонок. Самоуверенно ляпнули что-то стандартное: «А что такое ужасное место делает вокруг таких красивых девочек?» Я предложил проводить одну из них по имени Лена до дома. Так началась моя первая большая история отношений. Впоследствии Лена стала моей супругой и матерью моего первого ребенка. Только потом я осознал, как мудро было сформулировать свои переживания именно так: не «Где ты шлялась, идиотка?», а «Я понимаю, он идиот, но ты же умная!». Лене тогда было 15 лет.

Фото из личного архива С. Е. Жукова/издательство «Эксмо»

Ее папа считался вторым человеком на АвтоВАЗе, что-то вроде вице-президента. В то время было убито множество руководителей ВАЗа, коллег моего будущего тестя и его друзей, он и сам все время ходил по лезвию бритвы. Дружить с девочкой, у которой такой отец, непросто. А самое сложное было объяснить ему, что я смогу обеспечить его дочери достойное будущее. Он хоть на тот момент уже и не жил с семьей, но свою дочь очень опекал.

Когда «Руки вверх!» начали набирать популярность и Лена переехала ко мне в Москву, он пришел к нам в гости.
— Что ты можешь дать моей дочери? — спросил он тогда.
— Наши песни взяли на радио, вот-вот выйдет первый клип «Малыш». Скоро все будет хорошо! — ответил я.
Он строго посмотрел на меня и сказал:
— Если будет плохо, пожалуйста, скажи мне сразу.

Фото из личного архива С. Е. Жукова/издательство «Эксмо»

И даже когда у меня было по 400 концертов в год, он все равно скептически относился к моей работе.

Когда Лена еще не переехала в Москву, у нас долгое время были отношения на расстоянии с редкими телефонными разговорами, потому что тогда не было мобильников. И когда я уезжал из Тольятти, она передала мне маленькую кассетку от диктофона, на которой записала сообщение. У меня не оказалось возможности сразу ее прослушать — собственного диктофона не было, да и денег купить его тоже. Помню, как долго искал у друзей возможность включить эту кассету, чтобы узнать, что же там записано. А когда послушал, долго плакал. Там было много личного, но были и такие слова: «Мы с тобой часто далеки друг от друга, но в этом вся прелесть и наслаждение. Мне даже нравится позлить тебя». Еще она говорила, что даже на расстоянии я всегда могу включить эту кассету и услышать ее голос.