После Уорхола налево: 10 ориентиров на выставке искусства ХХ века в «ЗИЛАРТе»

Пабло Пикассо, Энди Уорхол, Джефф Кунс, Эрик Булатов — под произведения этих и других художников на ближайшие месяцы выделили целый этаж московского музея «ЗИЛАРТ». Мы выбрали десять работ-ориентиров, которые помогут разобраться в хитросплетениях экспозиции и не пропустить самое интересное.

Энди Уорхол. Портрет Петера Людвига. 1980

Энди Уорхол. «Портрет Петера Людвига». 1980. Государственный Русский музей/Даниил Анненков[

Выставка начинается с портрета человека, без которого этой коллекции просто не существовало бы. Энди Уорхол создал его в 1980 году на основе фотографии, которую сам сделал во время встречи с Петером Людвигом. Чаще всего король поп-арта работал с образами знаменитостей: Мэрилин Монро и Элизабет Тейлор, Мика Джаггера и Елизаветы II. Коллекционер и «шоколадный король» Людвиг стал продолжением этого ряда. Познакомившись со своей будущей женой Ирене, он возглавил семейный бизнес по производству шоколадных конфет, а часть прибыли чета неизменно тратила на коллекционирование.

Пабло Пикассо. Большие головы. 1969

Пабло Пикассо. «Большие головы». 1969. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Людвиги имели искусствоведческое образование и отлично понимали, куда уходят корни современного искусства. Петер Людвиг даже защитил диссертацию о Пикассо — именно любовь к искусству испанца во многом привела бизнесмена к коллекционированию. «Большие головы» — работа уже позднего периода, в которой встретились отсылки и к более ранним этапам вроде кубизма и сюрреализма. Получается шедевр 3 в 1, мимо которого Людвиг просто не мог пройти, тем более что на рынке уже почти не осталось хрестоматийных полотен мастера, все они уже разлетелись по музеям.

Джефф Кунс. Херувимы. 1991

Джефф Кунс. «Херувимы». 1991. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Поп-арт был главной страстью Людвигов, и именно с него началась их коллекция современного искусства. Представители этого направления берут на вооружение то, что художники прошлого обходили за версту: рекламу, комиксы, продуктовые логотипы и прочие элементы массовой культуры. Один из «Херувимов» Джеффа Кунса держит в руках плюшевого медведя. Именно этот китчевый подход впоследствии превратил Кунса в самого дорогого художника современности: в 2019 году его стальная скульптура «Кролик» ушла с молотка на торгах Christie’s за 91 миллион долларов.

Джордж Сигал. Причесывающаяся девушка. 1967

Джордж Сигал. «Причесывающаяся девушка». 1967. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Поп-арт умеет превращать в искусство буквально все, даже самый банальный бытовой жест. В полутьме выставочных залов «ЗИЛАРТа» не сразу понимаешь, что перед тобой не живой человек, а гипсовый слепок с него. Американский художник Джордж Сигал помещал такие слепки с обычных людей в привычную бытовую среду. В «Причесывающейся девушке» особенно выразителен этот контраст: почти античная белая фигура и совершенно будничное действие. Перед нами одновременно и отсылка к классической скульптуре, и максимально земная сцена из повседневной жизни.

Ральф Гоингс. Закусочная Унадилла. 1977

Ральф Гоингс. «Закусочная Унадилла». 1977. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Отдельный раздел выставки «Реализмы XX века» посвящен попыткам вернуть в искусство предметный мир. «Закусочная Унадилла» Ральфа Гоингса выглядит как случайный стоп-кадр из типичного американского фильма. Художник брал за основу картин свои же снимки, но не стремился к механическому копированию. За предельной точностью образа проступает чувство щемящего одиночества в толпе и ощущение застывшего времени.

Уильям Берроуз. Нужно долго смотреть, чтобы увидеть. 1987

Уильям Берроуз. «Нужно долго смотреть, чтобы увидеть». 1987. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Абстракция, напротив, предлагает забыть о предметном мире. Знаменитый писатель Уильям Берроуз намеренно пробивает эту стерильную живопись пулей (при создании картин он часто прибегал к помощи огнестрельного оружия). Основой работы с говорящим названием «Нужно долго смотреть, чтобы увидеть» стала найденная в столярной мастерской плита со следами пилы (их можно разглядеть и в финальной версии). Кроме того, у картины нет лицевой стороны: ее оборот становится столь же важным, как и фронтальная поверхность.

Владимир Янкилевский. Триптих № 14. Автопортрет (Памяти отца). 1987

Владимир Янкилевский. «Триптих № 14. Автопортрет (Памяти отца)». 1987. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Концептуальное искусство во второй половине ХХ века смещает акцент с изображения на смыслы. Для советских художников-нонконформистов этот поворот оказался особенно важным: в своих работах они исследовали язык, идеологию, память и самого человека, живущего внутри системы готовых образов и смыслов. В автопортрете Янкилевского метро становится метафорой движения. Триптих превращается в своеобразную машину воспоминаний: человек остается неподвижным, пока вокруг него проносятся другие люди и сама жизнь.

Анне Бернинг. Книги по искусству. 1991

Анне Бернинг. «Книги по искусству». 1991. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Раздел «Искусство про искусство» посвящен переломному моменту, когда художники начинают смотреть на опыт предыдущих эпох как на материал. Старые стили, знаменитые картины, имена мастеров превращаются в цитаты, которые можно тасовать как колоду карт. Искусство словно разворачивается лицом к собственному прошлому и начинает с ним активно заигрывать. «Книги по искусству» Анне Бернинг — идеальная иллюстрация такого подхода. На книжных корешках появляются имена Дюрера, Босха, Брейгеля, а на обложках — фрагменты работ Аннибале Карраччи и Макса Бекмана.

Георг Базелиц. Бутылка и орел. 1977

Георг Базелиц. «Бутылка и орел». 1977. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

Неоэкспрессионизм стал настоящей встряской для искусства, которое до этого долгие годы увлекалось интеллектуальными играми и отвлеченной абстракцией. Немецкие «Новые дикие» работают с нарочито кричащими и даже грязными красками, из которых на холстах как будто лепят фактурные образы. Базелиц добавляет к этой формуле еще один радикальный жест — он буквально переворачивает все свои образы с ног на голову, благодаря чему они становятся немного потусторонними.

Зигхард Гилле. Гала и Дали. 1983

Зигхард Гилле. «Гала и Дали». 1983. Государственный Русский музей/Даниил Анненков

ХХ век — столетие повального мифотворчества, которым увлечены все от художников до политиков. В соответствующем разделе выставки собрано много интересных работ, среди которых выделяется двойной портрет Зигхарда Гилле. Он смотрит на Дали и Галу не как на всемирно известную пару, а как на обычных стариков, с которых уже почти полностью слетела позолота мирской славы.

Текст: Александр Быковский