Выходит книга про Майка Науменко: вот отрывок из нее – о свадьбе Цоя и квартирниках

1 июня в издательстве «Выргород» выйдет книга музыкального продюсера Александра Кушнира «Майк Науменко. Бегство из зоопарка». Мы публикуем главу «Одинокие герои» о жестком прессинге рок-движения в 1984 году, потасовке на свадьбе Виктора Цоя и московских квартирниках.

Зима 1984 года ознаменовала начало жесткого прессинга рок-движения. На смену Андропову пришел новый генсек Черненко, который вскоре заявил: «Не все удовлетворяет нас и в таком популярном искусстве, как эстрадное. Нельзя, например, не видеть, что на волне этой популярности подчас всплывают музыкальные ансамбли с программами сомнительного свойства, что наносит идейный и эстетический ущерб».

Выходит книга про Майка Науменко: вот отрывок из нее – о свадьбе Цоя и квартирниках

На языке партаппарата подобное заявление означало команду «фас!» – и повсеместно началась массовая атака на рок. По стране замелькали так называемые «запретительные списки», и вскоре за решеткой оказались вокалист Алексей Романов и звукорежиссер Александр Арутюнов из «Воскресения». При попытке перехода государственной границы был задержан музыкант «Трубного зова» Валерий Баринов, пропал без вести идеолог «Россиян» Жора Ордановский, судьба которого так и осталась неизвестной.

«В начале 1984 года посадили московского импресарио «Зоопарка» Володю Литовку, – вспоминал московский промоутер и журналист Илья Смирнов. – Затем прямо на сцене была арестована Жанна Агузарова, после чего концертная деятельность в Москве практически прекратилась. Пытаясь понять, насколько возможно ее возобновление с помощью «импорта» из Питера, мы с художником Юрием Непахаревым, соблюдая все меры конспирации, отправились к Майку на Боровую – в его знаменитую коммуналку в доме, не знавшем ремонта со времен Николая II. Лидер «Зоопарка» был необычайно мрачен. Он честно объяснил, что происходит: к каждой серьезной группе приставлен куратор и теперь все обращения в рок-клуб поступают на два адреса. И, наверное, самое лучшее для нас – на время забыть о существовании на северо-западе СССР города Ленинграда… Пожалуй, никогда еще мы не испытывали такого гнетущего чувства, как в тот вечер, ожидая поезд на Московском вокзале. А Майку предстояло во всем этом жить и сочинять песни».


К тому моменту Науменко уже более полугода существовал без рок-группы, а его приятель Цой тяжело расстался со своим компаньоном Лешей Рыбиным. В этой депрессивной обстановке единственным способом выживания музыкантов оказались квартирные концерты, которые Майк ласково называл «игрища».

Выходит книга про Майка Науменко: вот отрывок из нее – о свадьбе Цоя и квартирниках

Майк Науменко и Виктор Цой. 1985. Фото: архив Натальи Науменко

По воспоминаниям очевидцев, одно из наиболее ярких выступлений этого периода произошло в январе 1984 года – в старом, практически расселенном доме на углу Зоологического переулка и проспекта Добролюбова. Позже этот концерт разошелся на катушках под названием «Сейшен на Петроградской» и предельно точно отразил душную атмосферу того времени.

В качестве аккомпаниатора Цой пригласил нового гитариста Юру Каспаряна, а Науменко подготовил несколько свежих композиций: «Гопники», «Хождения», «Отель под названием «Брак» и «Буги-вуги каждый день», которую Майк и Виктор исполнили дуэтом.

«В квартиру набилось полно народа, поэтому никакого саундчека не было, – утверждал спустя несколько лет звукооператор Игорь Петрученко. – Неожиданно во время исполнения «Гопников» у меня в наушниках раздалось довольно странное ритмичное потрескивание. Пробежав взглядом по длинному проводу, я обнаружил, что во всем виноват Майк, отбивающий башмаком такт по лежащему рядом микрофонному разъему… Я понял, что Науменко будет так барабанить до конца песни. Пришлось пробираться через всю комнату, наступая на людей, и вынимать из-под майковской ноги этот чертов провод».


Науменко по-прежнему продолжал грезить об электрических выступлениях и участии в клубных рок-фестивалях. Для этого он активно начал искать замену оказавшемуся в тюрьме бас-гитаристу «Зоопарка» Илье Куликову. В частности, вел душевные беседы со Славой Зориным из «Капитального ремонта» и Фаном из «Аквариума», а на акустических «игрищах» тестировал молодого музыканта Наиля Кадырова.

«Зимой состоялся замечательный «сейшен» Майка с Цоем, а на третьей гитаре играл Кадыров, – рассказывал организатор этого действа Павел Краев. – Табуреток в комнате катастрофически не хватало, и Наиль сидел на перевернутом ведре. Ваня Сидоров записал концерт на магнитофон «Нота», и где-то в начале вы можете услышать аплодисменты, но при этом Майк говорит Цою: «Это не нам хлопают!» А хлопали все человеку, вошедшему в комнату с авоськой, полной бутылок водки... После концерта квартира выглядела, как после похода Мамая – белый линолеум приобрел противоположную окраску, всюду валялись окурки и пепел. После этого Науменко с Цоем сыграли здесь еще раз – Майк, правда, был сильно нетрезв и, кажется, ни в одной песне текст до конца так и не вспомнил».


Зато в этот период лидер «Зоопарка» достиг значительных успехов в литературной сфере. Кто-то из приятелей одолжил ему пишущую машинку, и это стало настоящим подарком судьбы. Нежданно-негаданно тридцатилетний ребенок получил в свои руки вожделенную «лампу Аладдина», о которой мечтал давно и безнадежно. Теперь Науменко минимализировал количество визитов к друзьям и с огромным энтузиазмом взялся за переводы. Начал, в частности, с книги «Космический танцор» рок-критика Пола Синдлера, содержавшей подробную дискографию Марка Болана.

Переводить книги о Болане было для Майка кайфом чистой воды. До этого он читал журнальные материалы, записывая их русскоязычные версии вручную. Теперь же с огромным энтузиазмом осваивал технику работы на печатной машинке, не переставая удивляться всяким деталям – к примеру, почему после запятой в тексте нужно ставить пробел. Этим «научным открытием» он делился со всеми – начиная от жены и заканчивая знакомыми из рок-клуба.

Выходит книга про Майка Науменко: вот отрывок из нее – о свадьбе Цоя и квартирниках

Майк Науменко. Фото: Вадим Конрадт

Поскольку английских букв в клавиатуре не было, музыкант от руки вписывал в печатный текст заглавия альбомов и синглов, причем названия пластинок старательно выводил зеленым фломастером, а композиций – черной авторучкой. Всю эту кропотливую работу идеолог «Зоопарка» проделывал в первую очередь для себя, и еще три-четыре экземпляра дарились друзьям.
Так случилось, что спустя много лет одна из копий «Космического танцора» причудливым образом оказалась у меня в архиве. На первой странице этого фолианта рукой Науменко размашисто написано: «Марк – это Марк… Удивительный человек, удивительная музыка. Кто знает, откуда она взялась? И куда она ушла…»

Далее Майк замахнулся на перевод внушительной энциклопедии Дейва Марша и Кэвина Стейна под названием «Рок-списки». Неизвестно, сколько месяцев отняла эта глобальная работа, но в законченном виде она сильно впечатляла размерами: более двухсот страниц машинописного текста – естественно, без иллюстраций.

«Книга переведена со значительными сокращениями чисто субъективного толка, – писал Майк в специальном «Предисловии переводчика». – Предупреждаю: книга порой очень странная – американцы туго врубаются, а может, у них просто другой вруб. Как, например, они имели нахальство отнести Tommy и Blues Brothers к разряду худших фильмов о роке? И еще одно предупреждение: эта книга представляет собой чисто американские дела. Многие английские пластинки, которые мы все любим, у них не выходили вообще… Я уже не говорю о том, что топы у них крепко отличаются от тех, которые мы постоянно видим в Melody Maker и New Musical Express. Так что читайте, судите (американцев) сами и ловите свой кайф. Книга-то, несмотря ни на что, хорошая».


Жизнь тем временем продолжалась. Майк познакомился с восходящей рок-звездой Костей Кинчевым, у которого еще не было своей группы, но был впечатляющий авторский материал. Будущий лидер «Алисы» регулярно мотался из Москвы в Питер и, находясь в городе на Неве, постоянно встречался и подолгу беседовал с Науменко. В студии театрального института Костя планировали записать дебютный альбом «Нервная ночь», причем его проект носил рабочее название «Доктор Кинчев и группа «Стиль».

Так случилось, что первоначальное общение двух поэтов носило преимущественно алкогольный характер. В итоге Майк, обещавший сыграть на альбоме басовые партии, в назначенный день не смог проснуться после очередной ночной дегустации. Его так и не удалось отодрать от подушки, и вместо него в студию пригласили Славу Задерия из группы «Алиса»...

Выходит книга про Майка Науменко: вот отрывок из нее – о свадьбе Цоя и квартирниках

Свадьба Виктора Цоя и Марьяны. 1984. Фото: архив Игоря Петровского

А пока Майк занимался переводами и винными медитациями, Цой погрузился в романтичные отношения с художницей Марьяной Родованской – давней знакомой Иши со времен учебы на подготовительных курсах в Мухинском училище. Еще летом 1982 года Иша с Людой и Марьяна с Виктором отдыхали «дикарями» на южном берегу Крыма, где в паузах между купанием и поглощением сухого вина бойкая на язык Марьяна сочиняла Майку и Наташе забавные письма. Вот фрагмент одного из них:

«Море здесь большое, воды много, но вся в камнях… А сегодня мы наткнулись на подводную лодку… Здесь ходят белые пароходы, и над седой равниной моря гордо реют черноморские чайки. Они украли у нас сумку с салом. Наши палатки стоят на бугре, с которого видны белые пароходы и толстые бабы. Цой с Ишей, как бараны, лазают по горам и долам и рубят деревья. А мы с Людой ведем хозяйство. За хозяйством мы ходим в село».


К февралю 1984 года хозяйство у Марьяны с Виктором, как известно, стало общим. Они закатили шумную свадьбу для родственников и друзей, которых, по воспоминаниям очевидцев, было человек сто. В самый разгар мероприятия нетрезвая Людмила Шурыгина швырнула бутылкой в брата Саши Липницкого. Буйный брат, которому категорически запрещалось пить, к тому времени уже крепко принял и разозлился на обидчицу всерьез. Начался скандал, все вокруг притихли, и только в коммунальном коридоре было слышно мяуканье соседского кота.

«Вдруг я заметила в руках у Вовы Липницкого нож, – рассказывала мне Наташа Науменко. – Майк спокойно подошел к Володе вплотную и стал тихо говорить что-то вроде: «Старичок, успокойся, все хорошо. Дай мне нож! Что же ты так в него вцепился? Непременно надо кого-нибудь потыкать? Ну, порежь меня». Майк расстегнул рубашку, а я руками зажала себе рот. Володя слегка оцепенел, нож скользнул по коже, немного порезав ее. В итоге, резко протрезвев, он куда-то убежал. Все гости подскочили к Майку и стали хлопать его по плечу, обнимать и благодарить. Да уж, хорошая у Цоя свадьба получилась, правильная…»


***************************************************

Несмотря на официальную работу, основным источником доходов у Майка с Виктором по-прежнему оставались квартирники. После летнего концерта в общежитии политехнического института музыкантов ждало несколько выступлений в Москве. Их организовывали Илья Смирнов и начинающий промоутер Олег Коврига.

«Возможность провести дома концерт была подарком от мамы мне на день рождения, – признавался впоследствии Коврига. – При этом сама мама тактично ушла… К Вите Цою мы относились спокойно, но Майк в нашей компании был практически национальным героем. И я ужасно нервничал, боясь опозориться перед певцом. Опасаясь, что народу будет мало – и мы не сможем собрать пятьдесят рублей, которые обещали ребятам – я позвал всех приятелей и знакомых приятелей. В результате ко мне на квартиру явилось около семидесяти человек».


После изумительного концерта счастливый Коврига заперся с музыкантами в ванной комнате – с целью выплаты гонорара в строго интимной обстановке. Успех вскружил негоциантам головы, и было решено повторить мероприятие на следующий день – дома у приятеля Ковриги Шурика Несмелова.

«Поскольку времени на рекламу не было, мы попробовали снизить ставку с пятидесяти до сорока рублей, – вспоминал Олег. – Витя сказал: «Ну, ладно…» Но Майк насупился и твердо произнес: «Нет! Мы же все-таки артисты…» Почему-то этот довод всем нам показался очень весомым – и мы дружно закивали: «Да, да, конечно, артисты… Давайте тогда снова по пятьдесят рублей». У Шурки, естественно, народу уже было меньше. Выпивали тихо, без особого шума – и в этой камерной обстановке Майк выглядел более уверенно, чем у меня дома. По крайней мере, мне так показалось…»


Венцом этого акустического тура стала авантюрная поездка в Киев, состоявшаяся вскоре после выступления в Москве. Майк нежно относился к Украине еще со времен юношеских побегов и поездок автостопом в Киев и Львов. На этот раз мероприятие устраивал брат одного из организаторов легендарного концерта в ДК «Москворечье», преподаватель философии Киевского политехнического института Андрей Кучеренко. На одном из ленинградских рок-фестивалей он познакомился с Науменко и Цоем и договорился с ними о выступлении в столице Украины.

«Мой брат в свое время женился в Киеве, а всего у него было четыре брака, – рассказывал активист Клуба имени Рокуэлла Кента Михаил Кучеренко. – Первые три свадьбы случились в столице Украины, а четвертый брак произошел в Москве. Поскольку Андрей по профессии – социолог, одна из киевских жен устроила его работать в Республиканский комитет комсомола, чтобы проводить там социологические исследования. Затем он преподавал философию, но при этом тяготел к авантюрным ситуациям и мечтал организовывать концерты».


Неизвестно, осознавал ли Андрей Кучеренко все риски этой затеи, но события приняли неожиданный оборот. В самый разгар концерта в квартиру его подруги на улице Анри Барбюса внезапно ворвался милицейский патруль, и молодой майор грозно зарычал на испуганных слушателей: «Всем оставаться на местах! Науменко и Цой – на выход!»

Выходит книга про Майка Науменко: вот отрывок из нее – о свадьбе Цоя и квартирниках

Наиль Кадыров и Майк. 1984. Фото: Наташа Васильева-Халл

Концерт оказался сорван, и уже через полчаса музыканты писали объяснительные записки в помещении Московского РОВД города Киева. Им инкриминировались незаконное частное предпринимательство, коммерческое посредничество и нарушение сразу нескольких статей Уголовного кодекса СССР. Майк, имевший опыт общения с подпольными рок-менеджерами, выбрал единственно правильную тактику поведения и все категорически отрицал, а неискушенный Цой быстро сломался и подписал признание, что брал у организаторов деньги за проезд.

«У Майка всегда была мощная культурная защита, – комментировал позднее эту ситуацию его институтский приятель Родион. – Мы, как пел Гребенщиков, «выросли в поле такого напряга, где любое устройство сгорает на раз». Так оно на самом деле и было».


В архивах ленинградского рок-клуба сохранился текст объяснительной записки Майка, и вот один из его фрагментов:

«Я, Виктор Цой и Андрей Кучеренко подъехали где-то к 17:30 и привезли с собой гитары. Выпивку мы не брали. В квартире была только хозяйка, которая нас угостила водкой «Украинской», собрала на стол немного закуски, и мы ждали, что к 19:00 должны были подойти его знакомые, для которых Андрей просил исполнить наши песни. Разговора о деньгах я не слышал, ни Виктор, ни Андрей мне ничего не говорили… Хотя если бы мне предложили деньги, я бы не отказался».


В итоге Виктора оштрафовали, а Майка сразу отпустили. Отделавшись легким испугом, незадачливые ваганты вернулись на историческую родину. Однако спустя некоторое время в рок-клуб из Киева пришел донос, в котором подробно описывалась попытка Науменко и Цоя сыграть коммерческий концерт. На это нужно было реагировать, и в результате лидеров «Кино» и «Зоопарка» на год отстранили от официальных выступлений. Это решение рок-клуба особо не афишировалось, но Майк воспринял его достаточно болезненно. Позднее на одном из квартирников, отвечая на вопросы зрителей, Науменко с непередаваемой интонацией отшутился: «Недавно мы с Цоем отлично съездили в Киев. Было тепло, и мы хорошо погуляли. Правда, задержаться пришлось на несколько большее время, чем планировалось».

Дружный смех посвященных был ему красноречивым ответом.


Предзаказ книги


закрыть

Мы хотим быть там, где вам удобно, поэтому теперь узнать о том как провести время в Москве можно из наших аккаунтов в соцсетях. Мы говорим об этом городе понятно и интересно. Мы рассказываем о нем для вас.

Команда The City