Пугачева под гармошку: как об электрике из Ревды узнали все

На Facebook вот уже пару месяцев гуляет видео, где квалифицированный электрик Александр Бормотов играет на гармошке и поет «Миллион алых роз» в фолк-обработке. Узнали у музыканта-самоучки, как ему пришла идея делать народные версии хитов.

Фото: личный архив

О том, как составляется репертуар

Выбираю для исполнения те песни, которые на душу ложатся. Иногда люди спрашивают: «Что у вас есть из репертуара Софии Ротару?» А у меня ничего нет при всем моем к ней уважении. И это не потому, что ее песни не нравятся, просто музыка должна еще как-то сыграться на инструменте. Сравниваю себя с художниками-примитивистами, которые пишут сельскую жизнь, где обязательно есть птички, собачки, кошечки, коровка где-то стоит, чтобы на картине было все то, что человека радует. В игре то же самое: мои гармошки – сознательный примитивизм. И то, на гармошке песня получается не пародийно, у нее другое, адаптированное под данный инструмент звучание. Какие-то песни играются, а какие-то нет. Исполняю песни Анны Герасимовой, Булата Окуджавы, Григория Данского, Андрея Козловского, групп «Ноль», «Дети», «Не ждали» и студенческий фольклор 60-х. Народные тоже играю. На Урале мы со всех сторон – кого-то пригнали, кого-то переселили, кто-то сам пришел, поэтому у нас в Ревде нет своей музыкальной традиции. Хочешь выжить – будь как все. Пели «Когда б имел златые горы», «Рябина кудрявая», «Белым снегом», «Кто-то с горочки спустился» и композиции советских авторов-песенников – да много чего.


О поисках вдохновения в интернете

Все песни пою, как чувствую. Мне 56 лет, по старым меркам я глубокий старик (смеется). Песня складывается, раскрашивается, пока подбираю, разучиваю, потом еще в процессе исполнения уточняется. Длительный процесс. Ну, и я же в современности живу, не оторван от реальности: слушаю радио и смотрю телевизор – в общем в социуме. Пользуюсь интернетом, смотрю, как другие музыканты, актеры работают, и впитываю все. А когда начинаю играть какую-то песню, манера из подсознательного откуда-то выходит. У меня нет штампа или набора инструментов, которые использую. Все как-то само по себе получается.


О музыкантах в семье

Играть на гармони меня надоумила моя бабушка Зоя Родионовна. Когда учился в седьмом классе, она мимоходом обронила фразу: «Саня, а ты на гармошке играть будешь?» Я говорю: «Сейчас все на гитарах играют». А она: «У нас в родне все мужики играли на гармошке». Вот эта фраза меня и сподвигла, но это я уже потом осознал. Поначалу меня учил играть папа, Виктор Александрович. Показывал все и пытался контролировать, но терпения не хватило: пустил мое обучение на самотек. Но азы я взял у него.

Видео: Yulia Popov/YouTube

Первые песни были самыми простыми – «Ой, мороз, мороз» и другие. Но начинал учиться я с песни «Улошна» – это она у нас здесь так называется, а в цивилизованном мире известна как «Подгорная» (популярный русский наигрыш, имеющий множество вариантов исполнения. – Прим. ред.). Папа показывал первые переборы, потом какую-то часть сам исполнял, а остальное я все выдумал, так и получилась моя первая мелодия. Папа всегда говорил: «Когда играешь на гармошке, себя не выказывай, играй под ногу, играй под голос». То есть когда люди пляшут – под ногу играешь, когда люди поют – мелодию без переборов вести надо. И все это для того, чтобы людям хорошо было.


О путешествиях с гармошкой

Сейчас у меня две гармони, обе шуйские: первая – детская и одноголосная, вторая – двухголоска. Больше всего я люблю первую за то, что могу брать ее с собой в походы. До нее в путешествия возил с собой гитару, а она капризная – где-то намокнет, где-то еще что-то, а гармошечку спрячешь в рюкзак и все.

С покупкой первой гармони вышла смешная история. Я тогда служил в армии в Иванове, увидел у прапорщика махонькую гармошечку, а сам он такой большой был. В его руках она как табакерка смотрелась. Он на ней так шустро играл, а главное – получилась хорошо. Она так запала мне в душу, что я подошел к нему и спросил: «Вы где ее купили?» Он ответил: «Вот тут в магазине продается. Называется детская. Стоит семь рублей». Это тогда была моя солдатская зарплата. Долго искал инструмент, в итоге нашел. Когда стал пробовать играть на ней, мне продавец сказал: «Что вы там роетесь? Это гармонь детская, на ней сыграть ничего нельзя!» Я ответил: «Как мы наших детей-то любим!» Но все-таки я смог сыграть, купил в общем ее. Она у меня с 90-го года верой и правдой служит.

12 октября