15 новинок гуманитарного нон-фикшна: от Зевса и лошадей до Вивьен Вествуд
Историю можно представить как карту, на которой отмечены — словно крупные города и важные транспортные магистрали — войны, реформы, великие имена. Но между этими точками всегда остаются пустоты: повседневность, предметы, жесты, тела, забытые голоса. Именно они и придают карте рельеф.
Книги из этой подборки предлагают изменить масштаб — приблизить изображение, чтобы рассмотреть то, что обычно остается на периферии. Лошадь как двигатель цивилизации, карман как инструмент свободы, храм как экономическая модель спасения, сцена как архитектурный организм, музыка как хроника десятилетия.
Это разговор не о «больших событиях», а о том, из каких деталей складывается наша общая история.
Дэвид Хейфец. «На коне. Как всадники изменили мировую историю»
Историю человечества обычно рассказывают через даты и великие деяния. Дэвид Хейфец предлагает сдвинуть фокус и посмотреть на мир глазами тех, кто сделал возможными эти деяния и постепенно расширял представления о границах доступности. Лошади здесь не фон и не вспомогательная сила, а главный двигатель цивилизации, стратегический ресурс, сопоставимый по значению с нефтью ХХ века.
Одомашнивание лошади изменило не только повседневный уклад, но и географию: кочевники расселились по степям Евразии, пространство сжалось, расстояния перестали быть преградой. Возникли новые формы власти, торговли, войны — и мобильность, в которой привязка к месту оказывается условностью. Это книга не только о всадниках, но и о прочной связи ландшафта, флоры, фауны и человеческой амбиции менять предложенные условия. О том, как одно животное помогло собрать карту современного мира, а потом почти исчезло из его центра.
12+
Дмитрий Антонов и Людмила Сукина. «Русское Средневековье. Люди, храмы и экономика спасения»
Русское Средневековье невозможно понять по одним лишь датам и княжеским междоусобицам. Дмитрий Антонов и Людмила Сукина предлагают другой ракурс — повседневность, в которой вера была не набором ритуалов, а средой. От сельских работ до судебных клятв, от паломничеств до домашнего уклада — все большие и малые дела основывались на идее спасения души.
Иконы, реликвии, монастыри, Божий суд, дары святым — это не декорации, а элементы сложной системы, где экономика буквально работала на вечность. Авторы показывают, как духовное и материальное переплетались, образуя цельный мир, в котором божественное постоянно вмешивается в земное. В итоге получилось не только научно-популярное исследование, но и попытка увидеть средневекового человека между всеми этими символами, страхами и надеждами, которые казались ему абсолютно реальными.
16+
Мария Аборонова. «Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки»
Античная Греция в школьном каноне — это девять вечно занятых муз, основы философии и идеальная демократия. Мария Аборонова снимает этот парадный слой и обращается к интимной стороне Эллады — к любви, телесности, ревности, насилию и власти.
Что скрывается за бесконечными изменами Зевса? Почему судьба Персефоны зависит от случайно съеденного граната? И кем могла быть женщина в мире, где статус определялся не только полом, но и происхождением, гражданством, возрастом? Рабыня или гражданка, гетера или царица, спартанка или жительница Лесбоса — единый нарратив здесь невозможен. Остается только положиться на первоисточники: мифы, трагедии, исторические свидетельства, но не попасться в ловушку удобных интерпретаций. Эта книга — попытка услышать «невидимых» героинь Античности и увидеть в мифологии зеркало общества с его табу, страхами и иерархиями.
18+
Сергей Ястржембский. «Практики аборигенных народов. Пятьдесят историй за кадром»
Глобализация стирает различия быстрее, чем мы успеваем их заметить. Сергей Ястржембский — режиссер и фотограф, объехавший все континенты со студией «Ястребфильм», — фиксирует бытовые и религиозные практики, находящиеся на грани забвения. Его книга — не академическое исследование, а личный дневник свидетеля: охота с бушменами в Калахари, шаманские камлания в Якутии, обряды на Вануату, посвящения в воины, берберские свадьбы.
Эти 50 историй — комментарии к фотографиям и одновременно рассказ о риске, доверии и тонкой грани между наблюдением и вмешательством. Некоторые ритуалы уже запрещены, другие ушли вместе с последними носителями традиции. Книга превращается в архив уходящего мира — и в вопрос к читателю: что происходит с культурой, когда она становится объектом съемки, а затем — частью глобального медиаархива?
18+
«Сделано в СССР. Материализация нового мира» (под редакцией Александра Фокина)
«Новое литературное обозрение»
Советский проект — это не только идея. Точнее, это не только слова, лозунги и архивы заседаний компартии, но и вещи — из металла, пластика, бумаги. Этот сборник статей предлагает взглянуть на СССР через предметы быта: бюллетени, игрушки, этикетки... Объекты здесь — не фон истории, а ее полноправные участники.
Авторы — историки, антропологи, искусствоведы — показывают, как материальный мир становился посредником между государством и человеком, как технологии превращались в символы самого светлого будущего, а бытовые предметы закрепляли новые социальные роли. Проект вырос из идеи рассказать историю страны через 100 объектов — по аналогии с музейными и медийными инициативами, — но в итоге превратился в разговор о советской материальности как системе и о том, почему сегодня эти вещи возвращаются в музеи, на барахолки и в ностальгические телешоу.
18+
Гаянэ Степанян. «„Вы и убили-с…“ Философия криминального сюжета в русской классической литературе»
Русская классика XIX века — это не только «вечные вопросы», но и преступления от афер и подкупов до убийств. Гаянэ Степанян предлагает прочитать знакомые тексты как криминальные сюжеты, провести собственное расследование и понять, что толкало героев на преступление, социальная предопределенность или личный выбор?
К привычной связке «бытие — сознание» автор добавляет третье измерение — тему отца. Пустующее или искаженное отцовское место становится точкой, где сходятся вина и беда, свобода и рок. От «Пиковой дамы» и «Мертвых душ» до «Преступления и наказания» и «Воскресения» — классика предстает как поле философского дознания. Эта книга не отменяет прежних интерпретаций, но предлагает рискнуть новой оптикой — и проверить, выдержат ли великие тексты еще один, неожиданно современный вопрос.
16+
«Женщина-автор. Писательские стратегии и практики в эпоху модерна» (под редакцией Е. В. Кузнецовой, М. В. Михайловой)
«Новое литературное обозрение»
Конец XIX — начало XX века — время, когда женщина в литературе перестает быть только героиней и становится автором. Писательницы осваивают письмо, редакторскую, издательскую, критическую работу, выстраивая собственные стратегии в пространстве, где правила долгое время задавали мужчины. Коллективная монография предлагает рассмотреть эпоху модерна как лабораторию женской субъектности — сложную, противоречивую, иногда маскарадную.
Исследователи задаются вопросами, которые до сих пор звучат остро: существует ли «женский стиль», насколько художественная оптика определяется гендером, а насколько — личным темпераментом и масштабом таланта? От Елены Гуро и Марины Цветаевой до менее известных имен — книга выстраивает карту авторских тактик: от открытого самоутверждения до вынужденной мимикрии. Это исследование не столько о «женской» литературе, сколько о том, как литература модерна училась говорить разными голосами — и какие из них были услышаны не сразу.
18+
Ноа Чарни. «Стертые с холста. О женщинах, изменивших мир искусства»
История искусства кажется галереей великих мужских имен — от мастеров Ренессанса до авангардистов XX века. Женщины в этом нарративе чаще остаются за скобками, в лучшем случае оказываясь репрезентованными Фридой Кало, Мариной Абрамович, Натальей Гончаровой.
Профессор Ноа Чарни предлагает пересобрать саму оптику взгляда на искусство. Его книга наследует традиции западной феминистской критики и представляет собой не каталог забытых художниц, кураторок, меценаток и муз в хронологической последовательности сменявших друг друга эпох и художественных направлений, а исследование механизма стирания памяти. Профессиональные запреты, институциональная дискриминация, традиция писать историю о «революционерах» — все это формировало канон, в котором женские имена оказывались вытесненными.
«Стертые с холста» — это попытка вернуть не отдельных героинь, а целый пласт культурной памяти. И в этом смысле книга говорит не только об искусстве, но и о власти над повествованием: кто определяет, что считать великим, а чьи достижения остаются за рамой?
18+
Юрий Квасников. «За посольскими дверьми. История и архитектура самых элитных особняков Москвы»
Москва — город столичный и потому определяющийся зачастую фасадами. Но самые интересные ее истории происходят там, куда почти невозможно попасть: за посольскими дверьми. Юрий Квасников открывает доступ в 35 дипломатических особняков с их анфиладами, витражами модерна, готическими столовыми и ренессансными плафонами. Это интерьеры, где проходили тайные переговоры, обсуждался пакт Молотова — Риббентропа, где дипломатия соседствовала с литературной мифологией — от бала у Воланда до московских страниц Пастернака.
Более 450 фотографий фиксируют пространства, многие из которых сегодня закрыты или утрачены. Получается не просто архитектурный альбом, а маршрут по парадной и скрытой Москве, содержательно выстроенный от одного района к другому, так что после чтения будет легко отправиться на прогулку — уже по реальным адресам.
16+
Валентина Яценко. «Театральная архитектура Москвы. От имени Чехова до имени Гоголя»
Валентина Яценко предлагает посмотреть на московские сцены как на архитектурные системы: с фасадами и колоннами, ложами и фальшокнами, лепниной и строгой кирпичной кладкой. Пространство здесь не нейтрально — оно вступает в диалог со зрителем, формируя ожидание, ритм, даже способ восприятия спектакля.
От античных амфитеатров до современных сцен — автор прослеживает, как менялись принципы театрального устройства и как они воплощались в Москве. В фокусе — крупнейшие площадки города: МХТ имени А. П. Чехова, МХАТ имени М. Горького, Театр эстрады и другие. Это книга о том, что театр — не только место служения великих актеров, но и самостоятельное архитектурное высказывание, в котором город продолжает играть свою роль.
16+
Стефани Холден. «Вивьен Вествуд. Биографический роман о женщине, которая превратила панк в высокую моду»
Любовь к панку обычно начинается со звука и продолжается обновлением образа — как жизни в целом, так и визуальной ее составляющей. И за теми деталями, с которыми у нас сейчас ассоциируется панк, стояла женщина из рабочей семьи, которая однажды отказалась жить «как положено». Вивьен Вествуд — разведенная мать, школьная учительница по необходимости, дизайнер по призванию — оказывается в эпицентре культурной революции после встречи с музыкантом и продюсером Малкольмом Маклареном. Все вместе с группой Sex Pistols они превращают одежду в манифест, а моду — в оружие.
Провокационные коллекции, скандалы, взлеты и болезненные разрывы — роман-биография показывает не только рождение стиля, но и цену свободы. Панк здесь — не эстетика рваных тканей, а способ говорить «нет» системе. И путь Вествуд — это история о том, как личный риск становится культурным сдвигом, а бунт, начавшийся в маленьком магазине на Кингс-роуд, переписывает правила высокой моды.
16+
Ханна Карлсон. «Карманы. Интимная история, или Как держать все в секрете»
Карманы сейчас кажутся деталью — почти невидимой, утилитарной (но только до того момента, пока на вас не окажется одежда без них). Но именно в них, утверждает Ханна Карлсон, прячется история всего человеческого сообщества. От средневековых поясных кошелей до встроенных отделений мужского костюма и их почти демонстративного отсутствия в женской одежде — эволюция кармана оказывается историей доступа к собственности, телесной автономии и праву на личное пространство.
Карлсон превращает скромный элемент одежды в инструмент анализа гендерных ролей и повседневной культуры. И тогда становится ясно: карман — это не просто место для мелочи, а скрытая архитектура личной свободы, встроенная прямо в ткань общества.
16+
Аркадий Романов. «Это было в России: музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка»
Аркадий Романов, в прошлом участник Versus, а в настоящем — музыкант группы «Брысь» и подкастер, собрал первую цельную историю русскоязычной сцены десятилетия — от рэп-батлов и вирусных обзоров до стадионных поп-хитов и возрожденного постпанка. Здесь рядом существуют «кальян-рэп» с его вязким автотюном и новая гитарная меланхолия, а рокеры учатся переизобретать себя в эпоху стримингов.
В фокусе — не только артисты, но и среда: как соцсети и YouTube изменили правила игры, как мемы становились маркетингом, а независимые релизы — нормой. От батлов на площадке Versus Battle до стадионной лирики Егора Крида — эта книга прослеживает путь распада одной большой «эстрады» на микрожанры, а социума — на сегменты, делая ставку, однако, на общий хор, в котором важна каждая нота.
Это не академическая хроника, а личный взгляд на музыку как зеркало времени. Романов пишет о 2010-х так, будто фиксирует пульс страны — с ее амбициями, тревогами и бесконечной попыткой найти свой голос.
18+
Эвелин Дёрр. «Рисунок танца. Рудольф фон Лабан и анатомия модернизма»
Модернизм искал язык для всего — для цвета, звука, пространства. Рудольф фон Лабан нашел язык для движения. Он превратил танец из эфемерного искусства в систему знания, создав кинетографию — универсальную запись тела в пространстве, которой пользуются не только хореографы, но и терапевты, исследователи движения, педагоги.
Эвелин Дёрр показывает Лабана как реформатора сцены и мыслителя модернизма. Его вдохновляли танцы дервишей и китайская каллиграфия, платоновская гармония и строение атома. От интуитивных практик он шел к аналитике, от экстатического круга — к геометрии пространства.
«Рисунок танца» — это история о том, как тело стало объектом теории. И шире — о том, как XX век стремился описать невидимое: энергию, ритм, импульс.
16+
Янина Гурова. «Балет. История великого искусства в одной книге»
Русский балет часто воспринимается как миф, как сказка — белый лебедь, летящая диагональ, шквал аплодисментов. Янина Гурова, балетовед и член Международного союза хореографов, возвращает этому мифу плотность, осязаемость, историческую перспективу и базу. От первых придворных постановок XVII века и школы Жан-Батиста Ланде до реформ Мариуса Петипа и симфонического прорыва Петра Чайковского — балет предстает как сложная система традиций, институций и художественных решений.
В центре — не только хореографы, но и артисты, ставшие символами эпох: Анна Павлова, Галина Уланова, Рудольф Нуреев. Их биографии вписаны в контекст императорских театров, революции, советской культурной политики и мировых гастролей.
Книга выстраивает хронологию «по полочкам», показывая, что величие русского балета — не чудо, а результат дисциплины и непрерывности передачи опыта. И тогда танец оказывается не только сценическим искусством, но и одной из форм культурной памяти страны.
16+
Текст: Елена Чернышева
10:50
Читайте также
-
Драма с Анджелиной Джоли и комедия с Цыгановым: фильмы, которые смотрим на этой неделе в кинотеатрах -
«Первая дача»: в Переделкине открылся новый музей. Рассказываем, почему туда стоит сходить -
Рестораны на Старом Арбате: 12 популярных мест — от болгарской механы до турецкой кебабной -
Илья Муромец, Иван-царевич и Перун: как на страницах комиксов в СССР появился русский фольклор