Труд в тренде: почему мы любим смотреть сериалы о том, как люди делают свою работу

На Max идет второй сезон медицинского процедурала «Питт», который за год стал одним из самых рейтинговых сериалов на планете, получил пять «Эмми» и «Золотой глобус». А на Hulu вернулась «Клиника» — спустя полтора десятилетия после финала. Оба шоу объединяет одно: главное удовольствие в них — просто смотреть, как люди работают. Врачи, повара, юристы, полицейские — на экране они делают свое дело так, что не оторваться. Кинокритик Иван Афанасьев разбирается, почему сериалы о профессиональной компетентности — один из самых надежных и недооцененных жанров в истории телевидения.

Маленькое лирическое отступление с самого начала: иногда, возвращаясь вечером домой, я не успеваю поужинать и захожу в малюсенькую, почти незаметную кафешку возле метро. Там делают пять видов шаурмы, и больше ничего. Владелец, улыбчивый Саид, работает сам: собирает ингредиенты на лаваше с какой-то балетной грациозностью, закидывает все это дело в гриль, подбрасывает готовое блюдо в руке, ловким движением затягивает в полиэтиленовый пакет и, крутанув шаурмой, как ковбой револьвером, передает покупателю. Зайти туда хочется не столько ради еды (хотя она тоже выше всяких похвал), сколько ради этого маленького шоу. Просто стоишь и смотришь, как человек красиво делает свою работу. Возможно, поэтому там всегда есть люди — уже года два эта точка работает, несмотря ни на что.

Что такое core competency и почему сериалы про труд напоминают документалки

Телевидение этот эффект поняло давно. Существует целый класс сериалов, построенных на одной простой идее: показать людей, хорошо делающих свою работу. Проще говоря, процедуралы, то есть шоу, в которых главное — не кто герой, а что и как он делает; core competency — ключевая компетенция, то, что человек или компания умеет делать лучше всего. Обычно это врачи, полицейские, юристы — профессии, где ставки высоки, а ошибка стоит дорого. Но фокус в том, что хороший сценарист способен превратить в захватывающий процедурал буквально что угодно.

Кадр из сериала «Питт»

Лучший свежий пример — «Питт», один из главных сериальных хитов последних лет. Шоу устроено радикально просто: один сезон — одна дневная смена в неотложке Питтсбурга. Каждая серия — ровно один час работы. Никаких временных скачков, почти никаких флешбэков, никаких «три месяца спустя». Просто врачи, пациенты и 14 часов на ногах. Создал его Р. Скотт Геммилл — человек, который еще в 1990-е вместе с Джорджем Клуни и звездой «Питт» Ноа Уайли делал «Скорую помощь» и, по сути, заложил фундамент того, как медицинские сериалы выглядят до сих пор.

Уайли, сыгравший доктора Картера в «Скорой», здесь играет доктора Рабиновича — и делает это с такой усталой, выстраданной убедительностью, что временами «Питт» перестает ощущаться как игровой сериал и начинает напоминать документальное кино. Чему помогает и подготовка: актеры проходили двухнедельный инструктаж, каждый медицинский кейс сверяли с практикующими врачами, а траектории перемещения камеры и персонажей по больнице прописывали так, чтобы не нужен был лишний монтаж.

Кадр из сериала «Доктор Хаус»

Медицина — вообще золотая жила для таких сериалов. «Скорая помощь» продержалась 15 сезонов. «Анатомия страсти» идет 20 лет и не собирается останавливаться. «Доктор Хаус» превратил постановку диагноза в детективный жанр. А «Клиника», которая только что вернулась с новым сезоном спустя полтора десятилетия, показала, что про больницу можно снимать не только драму, но и комедию — причем так, что смеешься и плачешь в пределах одной сцены.

Медицинская рутина сама генерирует сюжеты, конфликты и катарсис.

«Медведь», «Социальная сеть» и другие крутые сериалы в этом жанре

Но процедурал — это не только «врачи спасают жизни». Это любая работа, поданная так, что от экрана не оторваться. И тут все зависит от сценариста. Ведь хороший сценарий — это когда интересно смотреть даже про таблицу в Excel. Аарон Соркин, наверное, главный виртуоз подобного жанра. В «Социальной сети» он сделал так, что судебные показания и строчки кода стали увлекательнее любого боевика. В «Западном крыле» заставил миллионы зрителей переживать из-за процесса согласования бюджетных поправок. В «Отделе новостей» — из-за того, успеют ли журналисты проверить источник до прямого эфира.

Кадр из сериала «Медведь»

Другой пример — Кристофер Сторер, создатель «Медведя». Казалось бы, ресторанная, простите за каламбур, кухня: кастрюли, ножи, заготовки, «две „Маргариты“ на шестой столик», вот это все. Но Сторер снимает и пишет ее так, будто это космическая станция, с той же степенью напряжения и внимания к деталям. Зритель вдруг начинает разбираться, чем отличается mise en place от à la minute, что такое бригадная система и почему повара кричат «да, шеф!» в ответ на каждую команду.

Из этого же ряда, кстати, сериал принципиально другой по настроению — «Пациенты». Все серии — это сеансы психотерапии: два человека сидят в комнате и разговаривают. Все. Ни погонь, ни взрывов, ни сюжетных твистов в привычном смысле. Но наблюдать за тем, как психотерапевт ведет сессию — слушает, задает вопросы, выдерживает паузы, осторожно направляет разговор, — оказывается совершенно гипнотическим занятием. Потому что тут тоже космос, но внутренний, такой, в котором затеряться особенно легко.

Отдельный разговор — полицейские и юридические сериалы. «Закон и порядок» построил на этом целую вселенную: первая половина серии — расследование, вторая — суд. Никакой романтики, никаких суперспособностей. Просто следователь собирает улики, а прокурор пытается с ними выиграть дело. «Форс-мажоры» делают примерно то же самое, но в корпоративной юриспруденции — и половина удовольствия в том, как герои находят лазейку в контракте на 100 страниц.

«По долгу службы» — британский сериал, где допросы по вопросам коррупции длятся по 30 минут экранного времени, и ты не моргаешь. «Босх» — детектив, в котором расследование одного убийства тянется целый сезон, потому что автор Майкл Коннелли, работавший параллельно с писательством криминальным репортером, знает: настоящая работа полицейского — это не перестрелки, а бумажная работа, опрос свидетелей и бесконечное терпение. Даже «C.S.I. Место преступления» при всех своих вольностях с наукой держится на том же крючке: интересно смотреть, как люди анализируют улики, даже если ты не понимаешь половины терминов.

Кадр из сериала «Тед Лассо»

Самое любопытное — когда формулу процедурала применяют там, где ее не ждешь. «Тед Лассо» — не про футбол, а про менеджера, который проводит собрания, выстраивает тактику и пытается понять, почему полузащитник не в духе. «Долина соблазна» — сериал про стрип-клуб, который вместо эротики предлагает детальное исследование профессии: экономика заведения, хореография у шеста, отношения с клиентами. А «Разделение» и вовсе переворачивает формулу. Если все процедуралы говорят: «Смотрите, как это устроено», то этот фантастический триллер про офисных работников с разделенной памятью спрашивает: «А что, если работа — это все, что у тебя есть, и ты даже не знаешь, зачем ее делаешь?» Эдакое «Черное зеркало» жанра!

Зачем мы все это смотрим

Все сводится к узнаванию. Мы все ходим на работу. И когда на экране человек старается, ошибается и пытается сделать лучше, мы узнаем себя. Не в супергерое, а в усталом враче, который в четыре утра все еще на ногах. Или в доставщике пиццы, который находит хитрые способы успеть довезти даже самый безнадежный заказ (сценаристы, ваш выход!). Если бы кто-нибудь снял классный сериал хоть про фрезеровщиков, с любовью к деталям и уважением к ремеслу, каждый фрезеровщик на планете был бы счастлив. Точно так же все врачи мира должны быть благодарны создателям «Питта» за то, что те показали, насколько их труд сложен, важен и красив. И это важно.

Иван Афанасьев