Машина времени в телевизоре: почему мы смотрим сериал про князя Андрея и другие исторические фильмы

В России драмы составляют половину спроса на цифровой контент — это выше мировых показателей. А исторические драмы занимают шестое место по популярности среди всех поджанров — выше, чем в любой другой исследованной стране. И дело тут не в коммерческой выгоде, а в чем-то более фундаментальном — в особом отношении российской аудитории к собственному прошлому. Кинокритик Иван Афанасьев рассказывает, почему в России так любят смотреть костюмированные фильмы и сериалы, при чем тут сказки и что это говорит о нас.

Совсем недавно состоялась премьера сериала «Князь Андрей» — истории Андрея Боголюбского, перенесшего столицу Руси во Владимир в XII веке. Съемки проходили в исторических местах Владимирской области, у храма Покрова на Нерли воссоздали древнерусскую пристань, а в Москве построили целый город-крепость Боголюбово. В общем, очень красивые, знаменательные локации. Создатели «Софии», «Годунова» и «Грозного» снова рассказывают о правителе, которого толком никто не знает, но который «был причислен к лику святых благодаря любви обычных людей». Формула проверенная: малоизвестный, но важный исторический персонаж, красивые декорации, звездный состав и далее по списку. Как эта формула работает раз за разом?

Начать стоит с простой статистики: согласно социологическим опросам, 65% россиян до сих пор получают новости именно из телевизора. Среди людей старше 55 лет этот показатель взлетает до 83%. Для сравнения: только 22% молодежи от 18 до 24 лет смотрят телевизионные новости регулярно. Очевидно, что основная аудитория исторических сериалов — люди, для которых телевизор остается главным окном в мир. И, кстати, не так важно, смотрят они кабельное ТВ или же предпочитают стриминги по подписке.

И дело не только в привычке. Поколение, выросшее на советском телевидении, помнит золотой век отечественных исторических эпопей. «Война и мир», «Петр Первый», «Иван Грозный» — эти фильмы задали стандарт того, как должна выглядеть Русь на экране: масштабно, красиво, с размахом. Современные сериалы вроде «Екатерины», «Софии» или «Годунова» — прямые наследники той традиции. Те же батальные сцены, те же пышные костюмы, та же неспешная обстоятельность повествования.

В 1970-е, когда советская киноиндустрия переживала кризис, самым надежным продуктом стали фильмы-сказки Александра Роу и Александра Птушко. «Морозко», «Варвару-красу, длинную косу», «Садко» до сих пор показывают по телевизору в праздники. Сегодня эта традиция продолжается в двух направлениях. С одной стороны — прямые киносказки вроде «Последнего богатыря» или «Финиста», которые эксплуатируют славянскую мифологию и фольклор (а значит, и красивые костюмы с декорациями прошлого). С другой — исторические сериалы, которые, по сути, выполняют ту же функцию сказки, только для взрослых. Посмотрите на структуру типичного исторического сериала: есть герой (царь, царица, полководец), есть антагонист (заговорщики, иноземцы, придворные интриганы), есть ясная мораль и предсказуемый финал. Мы заранее знаем, что Екатерина станет Великой, что Петр прорубит окно в Европу, что Кутузов победит Наполеона. Это сказочная структура, где добро побеждает зло, только в исторических декорациях.

Особенно показателен успех фильма «Холоп» — современная история о том, как избалованного мажора для перевоспитания помещают в реконструкцию XIX века, выдавая ее за реальное путешествие в прошлое. Это кинематографическая версия популярнейшего литературного жанра — назовем его «про попаданцев». В книжных магазинах и на литературных сайтах целые разделы посвящены историям о людях, попавших в прошлое. «Спасти СССР» Михаила Королюка, «Варяг» Александра Мазина, «Студентка, комсомолка, спортсменка» Сергея Арсеньева — десятки книг о том, как современный человек оказывается в Древней Руси, сталинском СССР или николаевской России. И что характерно, герой всегда знает, чем все закончится, и пытается что-то изменить — или хотя бы выжить, используя знание истории.

Исторический сериал работает по похожему принципу. Зритель как бы становится таким попаданцем: он знает из учебников, чем закончится правление того или иного монарха. Но в отличие от героя книги телезритель находится в безопасности: можно наблюдать за историческими катаклизмами из уютного кресла, а в любой момент просто выключить телевизор.

Нельзя недооценивать и чисто визуальную привлекательность исторических сериалов. Средний россиянин живет в типовой квартире, работает в офисе или на производстве, ездит на общественном транспорте. А на экране — золоченые интерьеры Зимнего дворца, балы в Екатерининском зале, парады на Дворцовой площади.

При этом историческую достоверность часто приносят в жертву зрелищности. Костюмы могут быть из другой эпохи, в речи персонажей проскальзывают современные обороты, психология героев больше напоминает наших современников, чем людей XVIII или XIX века. Реальная Екатерина Великая была сложнее телевизионной, а эпоха Петра I — трагичнее и противоречивее, чем показывают в сериалах. Но зритель приходит не за исторической правдой, а за эмоциональным комфортом. За ощущением, что были времена, когда все было понятно, красиво и закономерно. Как сказала бы моя мама: «посмотреть на платьишки».

Иван Афанасьев