Православие в тренде: разбираемся, как и для кого вокруг церквей появляются культурные кластеры

В Москве — бум на монастырскую выпечку, небольшие заведения в пристройках к храму или порой даже прямо в нем. Причем это не старая столовая, куда пускают только прихожан, — в таких кофейнях есть все атрибуты стильной московской локации: спешелти-кофе, мерч и прочее. В нашем городе прямо сейчас открыто почти десять таких точек! Главный редактор «Сити» Евгения Смурыгина разбирается, как вокруг церквей появляются целые культурные кластеры и почему на самом деле это далеко не новый тренд.

Откуда появился тренд на «модное православие» в Москве

Предоставлено пресс-службой

Если так вышло, что вы живете в Москве и ни разу не доходили до «Антипы», — дойдите. Абсолютно европейский небольшой дворик справа от Главного здания ГМИИ имени Пушкина. Вход сейчас встык с жестяным забором: у музея не закончилась стройка, поэтому в Колымажном переулке ремонт. Во дворе — кофейня с едой и фантастическим выбором выпечки. Столики стоят не скученно, места всем хватает. Очевидно, что это не только для прихожан, хотя на дверях церкви и висит объявление с просьбой не входить внутрь со стаканчиками, плюс сюда нельзя с собаками. Все остальное — предельно прогрессивное: в церковной лавке есть даже стикеры. Вспоминаю какой-то пост с фотографиями службы, где все были очень модные, в «Рубчинском» и Jacquemus. Опускаю глаза на сумку моей соседки в очереди за кофе — Jacquemus в наличии.

Тренд на так называемое модное православие начался не сегодня: подборки подобных мест, хотя и чуть менее заметных, чем «Антипа», выходили еще десять лет назад. Но, во-первых, много что изменилось, во-вторых, зумеры достаточно выросли, а миллениалы серьезно остепенились. Ну и церковь как институт в больших городах становится более открытой: чтобы пришли новые люди, нужно сделать кофе и детскую площадку. Тогда это будет не просто церковь, а, что называется, «третье место».

Предоставлено пресс-службой

Отдельный маркер зрелости тренда — появление трапезных с узнаваемым именем и медийным лицом. Самый яркий пример — кафе «Антипа»: обзорные материалы описывают его в одном ряду с кофейней «Перезвон» на Пятницкой, «Островом Пасхи» на территории храма Воскресения Словущего в Барашах. То есть это самостоятельные городские бренды, у каждого из которых своя легенда и свой визуальный стиль.

Как и почему трапезные храмов стали местом встречи москвичей

Роман Соколов

Феномен трапезных при храмах существовал и раньше: монастырские столовые кормили паломников веками. Но примерно с 2020 года формат заметно меняется: трапезная перестает быть служебным помещением для прихожан и постепенно превращается в городское пространство со своей эстетикой, спешелти-кофе и афишей мероприятий. Показательно, что медиа фиксируют это как оформившийся тренд именно в последние годы — обозреватели прямо пишут, что в гастрономии уже несколько лет держится тренд на отказ от «заморских изысков» в пользу аутентичной русской еды, которую в большом количестве и по доступной цене можно найти именно в трапезных при православных храмах.

Логичная точка отсчета взрывной популярности — пандемийный 2020-й. Закрытые границы, невозможность выездного туризма и общий разворот городской культуры к своему, локальному и камерному совпали по времени с тем моментом, когда трапезные начали массово переизобретать себя как городские кафе.

Происходит ключевой сдвиг: трапезная превращается в пункт назначения сама по себе, а не является довеском к посещению храма. Об этом красноречиво говорит риторика путеводителей и гид-сервисов, которые описывают трапезные наравне с ресторанами и кофейнями: подборки составляются по тем же принципам, что и рейтинги любых других заведений — с адресами, ценами и оценкой атмосферы.

Rublev-museum.ru

При этом место силы каждой такой точки — это всегда связка «архитектура + история + еда». Например, кафе-трапезная на территории Спасо-Андроникова монастыря использует то, что монастырь был основан митрополитом Алексием в 1350-х годах, а сейчас является одной из древнейших обителей Москвы, а также то, что здесь принял постриг и был похоронен Андрей Рублев — сегодня рядом работает музей его имени. Историческая легенда становится частью гастрономического продукта.

Как обстоят дела с трендом на православные кафе в Петербурге

Похожий механизм работает и в Петербурге: трапезная при храме Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове продает не только постную еду, но и локацию — она расположена в здании музея Ксении Петербургской, предлагает разместиться на летней веранде с видом на Воскресенский собор, а также принимает заказы на пироги и блины.

Роман Соколов

В Стеклянном городке вокруг Скорбященской церкви, храма в честь иконы «Всех скорбящих Радость», есть не только сверхпопулярное кафе «Грошики» (это, кстати, отсылка к чуду Тихвинской часовни, когда во время пожара сгорело все, кроме той самой иконы: она упала на разбитую кружку для пожертвований и к ее поверхности прилипло несколько медных монет). Столики стоят на набережной Невы с видом на Финляндский мост, продают сэндвичи и пирожки, работает шахматный клуб, вот-вот откроют зал единоборств, есть собственный музей.

Местную экспозицию делало бюро музейной сценографии «Метаформа». Основная тема — история района Стеклянный городок и самого храма, который был местным культурным центром еще до революции. Здесь есть подлинные артефакты, найденные при раскопках: фрагменты росписей, лепнины, изразцы. При всей компактности выглядит он крайне современно.

Настоятель иерей Богдан Полевой максимально открыт: в его приходе — игроки «Зенита», функционеры из Смольного и, например, режиссер Валерий Фокин, президент Александринки.

Annenkirche.com

Еще один развернутый пример того, как вокруг храма формируется полноценный культурный кластер, — Анненкирхе, лютеранская церковь Святой Анны на Кирочной улице. История показательна: после пожара, уничтожившего интерьеры, полуразрушенное здание неожиданно вызвало интерес именно у творческой среды — художников, музыкантов и фотографов, которых привлекла возможность реализовать проекты в нетривиальной локации, и вокруг церкви быстро сложилась группа энтузиастов, включая настоятеля Евгения Раскатова. В результате сегодня Анненкирхе — это одновременно действующая лютеранская церковь и популярная культурная площадка, где, помимо богослужений, проходят концерты, выставки, лекции и дискуссии, а после службы можно зайти в лютеранскую трапезную «Манна», где подают пасту аль арабьята, пиццу и бейгл с форелью.

Параллельно с брендовыми проектами существует и другой слой — небольшие, не отрекламированные точки, которые держатся на сарафанном радио. Петербургский пример — кафе «Монастырские пышки» при храме Успения Пресвятой Богородицы на Васильевском острове, которое городские инсайдеры хвалят за классический перекус: кофе и четыре горячие пышки за 100 рублей. Это важная деталь: тренд держится не только на дизайнерских пространствах со спешелти-кофе, но и на подлинно демократичном формате, где цена и локальная легенда работают не хуже брендинга.

На какую аудиторию рассчитаны кафе при храмах

Предоставлено пресс-службой

Ключевое отличие этого явления от обычного нового кафе-формата — территориальность и многофункциональность. Трапезная почти никогда не существует в одиночку: она встроена в комплекс с лавкой, книжной полкой, иногда — концертным залом или садом. Так, столовая Александро-Невской лавры в Петербурге делит помещение с монастырской лавкой, гостиницами для паломников и братскими кельями, где живут монахи, а сам монастырь занимает большую территорию, где, помимо храмов, есть Некрополь мастеров искусств, просторный сад и концертный зал.

Это и есть механика кластера: паломник, турист, любитель кофе и человек, который просто гуляет по району, оказываются в одном физическом пространстве и по одному и тому же поводу — но с совершенно разными мотивами захода. Трапезная работает медиатором между этими аудиториями.

«Третье место» для горожан

Предоставлено пресс-службой

Что это говорит о городской культуре 2020-х? Тут работают три параллельных процесса. Первый — усталость от глобализированной гастрономии и запрос на свое. Второй — постпандемийный интерес к камерным, немассовым пространствам: трапезная физически устроена как антипод шумному ресторану, и это стало восприниматься как преимущество, а не ограничение. Третий, наиболее интересный с точки зрения городской антропологии, — трапезная и храмовое пространство в целом превращаются в «третье место» в понимании Рэя Ольденбурга: не дом, не работа, а нейтральная территория, где можно тихо посидеть с ноутбуком, встретиться с друзьями или просто провести час без обязательства что-то заказывать под давлением атмосферы обычного кафе.

При этом важно, что есть существенные различия: питерская модель (Анненкирхе) тяготеет к светскому арт-кластеру с духовной рамкой, московская — к историко-гастрономическому бренду с сильной легендой конкретного места и конкретного лица (как в случае с «Антипой»). Общее у городов — то, что храм перестает быть точкой на карте только для верующих и становится частью повседневной городской навигации — местом, куда заходят между делом, как в любое другое приглянувшееся кафе.