Темные дела: почему нам не стоит возмущаться цветом кожи актеров в «Одиссее» и других фильмах?

«Одиссея» Кристофера Нолана вышла в мировой прокат и уже демонстрирует впечатляющие кассовые сборы. Успех, впрочем, омрачился скандалом: роль Елены Прекрасной досталась темнокожей актрисе Люпите Нионго, что вызвало бурю негодования в интернете. Подобные дискуссии в последнее время случаются всё чаще, и каждый раз одни говорят о «разрушении канона», другие — о праве на роль. Кинокритик Иван Афанасьев разбирается, откуда берутся эти споры и почему они не только не продуктивны, но и вредны — как для увлечённых праведным гневом из-за не каноничного цвета кожи, так и для тех, в чью сторону этот гнев направлен.

Кадр из фильма «Одиссея», режиссер Кристофер Нолан

Новая экранизация «Одиссеи» Кристофера Нолана ещё не вышла в прокат, а скандал вокруг неё уже успел облететь весь мир, включая российский интернет. Поводом стал кастинг: роль Елены Прекрасной досталась темнокожей актрисе Люпите Нионго, а роль рассказчика — рэперу Трэвису Скотту (тоже темнокожему). На последнего, впрочем, внимания обратили мало — именно Елена стала главным раздражителем для тысяч возмущённых пользователей, апеллирующих к «исторической достоверности». Возможно, потому что Елена — женщина, да ещё и с важной сюжетной ролью; особенно ушлые борцы за справедливости ещё и добавили, что, мол, «она ведь Прекрасная, а не вот это вот всё».

Аргумент про историческую достоверность звучит убедительно ровно до того момента, пока не начинаешь думать об этом всерьёз, копая глубже. «Одиссея» — это не исторический документ эпохи и даже не реалистичная проза. Это эпическая поэма, в которой герой встречает Циклопа, ведьму Цирцею, превращающую людей в свиней, и спускается в царство мёртвых. Хотелось бы спросить поборников достоверности: как они представляют себе биологию одноглазого великана и откуда он вообще взялся? Почему-то этот вопрос их не тревожит. Как и то, что Елена Прекрасная по Гомеру — персонаж откровенно мифологический: она дочь Зевса, который явился её матери Леде в образе лебедя. В итоге Леда снесла яйцо, из которого и вылупилась будущая прекраснейшая из женщин. Если защитники «верности тексту» готовы принять это без возражений, их внезапная озабоченность цветом кожи выглядит, мягко говоря, избирательно: «в Греции мавров не было!» — а вы точно уверены, что дама с такой родословной не могла родиться темнокожей?

Кадр из фильма «Одиссея», режиссер Кристофер Нолан

Но допустим. Мы всё-таки говорим не об историчности как таковой, а о верности первоисточнику — поэме Гомера. Но герои фильма Нолана говорят по-английски. Не на древнегреческом, и даже не в адаптированном переводе с его неизбежными потерями, а на современном английском. Уж точно не гекзаметром — классическим шестистопным размером, которым написана «Одиссея» и который сам Гомер считал единственно возможным языком эпоса. Почему-то ни один защитник «достоверности» не требует, чтобы Одиссей декламировал свои реплики в этом «эпическом слоге». Вопросов к языку нет — они возникают исключительно к цвету кожи.

Это не случайность: исследования показывают, что 77% голливудских кастинг-заявок изначально предполагают белого актёра — такой цвет кожи в кино по умолчанию считается «нейтральным» и «нормальным». Когда эта невидимая норма нарушается, часть аудитории воспринимает это как удар по канону, даже если сам канон никогда жёстко не закреплял расу персонажа. Срабатывает то, что исследователи называют «дефолтной белизной» (default whiteness). Этот термин вывел киновед Ричард Дайер в своей книге «White» ещё в 1997 году — там он описывает, как «белизна» функционирует в визуальной культуре как невидимая, немаркированная норма: белый персонаж воспринимается как «просто человек», небелый — как «человек с расой».

Кадр из фильма «Грозовой перевал», режиссер Коки Гидройч

Показательна в этом смысле история с «Грозовым перевалом» Эмили Бронте. Практически во всех экранизациях этого романа мистера Хитклиффа играли белые актёры: Лоренс Оливье, Тимоти Далтон, Рэйф Файнс, Том Харди, и другие. Хотя в книге он описан как смуглый подкидыш из Ливерпуля, некогда крупнейшего центра работорговли в Великобритании. Его называют «смуглым цыганом» и «ласкаром» — так тогда именовали моряков из Индии и Азии. Раса Хитклиффа у Бронте — не декоративная деталь, а важная часть его социальной отверженности: именно из-за неё на него смотрят с предубеждением. Когда мистер Эрншо впервые привозит маленького Хитклиффа из Ливерпуля, он говорит домашним принимать мальчика как дар божий, «хотя он темен с виду почти так, будто явился от дьявола».

Кадр из фильма «Грозовой перевал», режиссер Андреа Арнольд

Единственная экранизация, которая решилась на достоверный кастинг — фильм Андреа Арнольд 2011 года, где Хитклиффа сыграл темнокожий актёр Джеймс Хоусон. Для неё было важно найти актёра с ярко выраженной «цыганской внешностью», и в поисках нужного лица она даже ездила в Индию и Пакистан, чтобы посмотреть местых актёров. Вот это — настоящая верность первоисточнику, при которой цвет кожи несёт смысловую нагрузку. Когда же в 2024 году вышла новая версия Эмеральд Феннелл с белым красавцем Джейкобом Элорди в главной роли, возмущение в соцсетях было, ведь времена такие — но слышали ли вы об этом? Весь мир про это точно не говорил так, как про темнокожую Елену в «Одиссее».

Другой любимый контраргумент звучит так: «А как же темнокожий Снейп в новом сериале о Гарри Поттере?» Роль профессора Снейпа досталась актёру Паапе Эссьеду, и это тоже вызвало волну негодования. Один из главных аргументов звучит так: Джеймс Поттер травил Снейпа в школе, и теперь получается, что он ещё и расист. Но эта логика рассыпается при ближайшем рассмотрении. В мире Гарри Поттера расизма по цвету кожи внутри Хогвартса нет — темнокожие студенты учатся там наравне со всеми, и никто не обращает на это внимания. Если задуматься, то в нормальном обществе, где расизма нет, травля происходит по совершенно другим причинам: кривые зубы, смешной голос, неподходящая причёска, просто «не такой». Если бы мы посмотрели сериал и увидели, что Джеймс Поттер издевается над Снейпом именно из-за цвета его кожи — это был бы повод для разговора. Но сериал ещё не вышел, а мы уже приписали Джеймсу Поттеру расизм — и сделали это сами, потому что иначе ведь вроде как и быть не может. Возможно, именно в этом и есть смысл подобного кастинга: показать, что иначе быть — может.

Кадр из сериала «Гарри Поттер», режиссер Марк Майлод

Конечно, индустрия — это индустрия, она не может быть морально безупречной, когда речь идёт о деньгах. В Голливуде действительно случается то, что называется diversity branding, или tokenism — по-нашему «галочка для разнообразия», т.е. использование этого как маркетингового инструмента, ради хайпа, а не ради смысла; это реальная проблема. Простой пример — Джон Бойега, сыгравший Финна в новейшей трилогии «Звездных войн»: он критиковал Disney за то, что его персонажа помещали в центр постеров, но в итоге задвинули его на второй план, не дав никакого разнообразия и даже согласившись на вырезание его героя с постеров в китайском прокате (частая практика в Поднебесной). Другой пример — темнокожий режиссер Стив Маккуин, лауреат премии «Оскар» за фильм «12 дней рабства»: он обращал внимание, что в Великобритании в результате «слепого кастинга» (colorblind casting) роли темнокожим актёрам действительно дают, но это выглядит, как ленивая попытка поставить ту самую галочку в графе «инклюзивность», вместо того чтобы давать бюджеты на реальные исторические сюжеты о жизни чернокожих людей в Великобритании.

Кадр из фильма «12 дней рабства», режиссер Стив МакКуин

Таких примеров можно вспомнить ещё много, и это все будет справедливо. Но мы не можем знать наверняка, что происходит именно это — та самая «галочка для инклюзивности». А вот что точно происходит — так это то, что свой праведный гнев мы направляем не на продюсеров и режиссёров, а на самих актёров: Паапа Эсьеду в своё время говорил, что подвёргся страшной травле в соцсетях за свою роль в «Гарри Поттере». Из той же оперы, кстати, нападки на Беллу Рамси за роль в сериале «Одни из нас» — молодая актриса превратилась в козла отпущения, хотя всем, кто высказывается в её сторону, стоило бы задавать вопросы не ей, а продюсерам, решившимся на такой кастинг. «Она знал, на что соглашался, пусть теперь огребает» — самый популярный ответ на подобный вопрос. Но если кого-то использовали в чужих интересах, отвечать должен тот, кто использовал, а не тот, кого использовали. Это то же самое, что «а зачем ты такую короткую юбку надела?».
И тут мы приходим к главному. Часто звучит вопрос: «А что, если темнокожий актёр сыграет Авраама Линкольна?». Или, давайте ближе к нашим реалиям — Льва Толстого? Многих это возмутит: это же не правда! Но стоит спросить себя: почему именно эпитет «темнокожий» в данном случае считается оскорблением? Мы готовы простить герою исторического фильма современную речь, мимику, наверняка отличную от мимики реального Льва Толстого и другие несоответствия. Мы готовы простить «Одиссее» Циклопа и богов, но не готовы простить темнокожую Елену. Эта избирательность о чём-то и говорит. Кино — это всегда интерпретация, а не слепок реальности. И стоит об этом помнить.

Иван Афанасьев