Свой медведь: за что мы любим Джереми Аллена Уайта

Этим летом вышел финальный сезон «Медведя» — и критики встретили его куда теплее, чем четвертый, который многие восприняли как творческий тупик. То, что сериал вообще добрался до этой точки и не растерял зрителей, — во многом заслуга Джереми Аллена Уайта в главной роли, который к своим 35 годам превратился в одну из главных звезд современного Голливуда. Кинокритик Иван Афанасьев рассказывает, как бруклинский парень, который в детстве занимался чечеткой, стал тем, кем он стал, и почему его называют «бойфрендом».

Простота Джереми Аллена Уайта, его пролетарская харизма подтверждаются уже как минимум тем, что вырос он в Кэрролл-Гарденс — одном из тех бруклинских районов, где итальянские бакалейные лавки соседствуют с барами для хипстеров, а дети с детства знают, что такое работать руками. Его родители не были актерами в профессиональном смысле, но слово «театр» в доме звучало нередко. Главным же языком для маленького Джереми оказалось, впрочем, не слово, а движение: с раннего детства он занимался джазом, балетом и чечеткой. Это важно понимать, потому что именно оттуда, простите за странный каламбур, растут его знаменитые руки, плечи и та особенная манера существовать в кадре — не играть эмоцию, а проживать ее всем телом. В 13 лет он поступил в школу искусств, и там танец постепенно уступил место актерскому ремеслу.

В самом начале карьеры у него не было каких-то громких и прорывных проектов (оно и неудивительно, ведь иначе мы бы узнали о нем гораздо раньше). Были разве что «Бесстыжие», ремейк одноименного британского сериала про дисфункциональную семью из Чикаго, и роль Филипа, или просто Липа, пожалуй, единственная крупная роль вообще за этот период.

Умный, склонный к саморазрушению, талантливый, но сам себе вечно же и мешающий достигнуть того, чего хочет. Такой персонаж требует от актера редкого качества — умения играть человека, который сам не понимает, что с собой делает. Уайт справлялся блестяще на протяжении 11 сезонов. Критики это замечали и отмечали его талант, а вот широкая публика — не очень: все внимание на себя перетягивала звезда сериала Уильям Х. Мэйси в роли отвратительного отца семейства.

Справедливости ради, и каких-то больших успехов у него правда не было на тот момент. Можно вспомнить разве что симпатичную драму «После всего» (2018), где он играл Эллиота, молодого парня, чья девушка Миа (Майка Монро, еще одна актриса, потенциал которой мы еще не осознали) хочет быть с ним, даже зная, что у него рак и это постепенно убьет его. Уайту удалась сильная роль человека, который угасает с каждым днем, и уже тут его фирменная «страдающая» харизма и грустные глаза сыграют ему на руку.

Прорывом же стал, само собой, «Медведь», вышедший в 2022 году на Hulu. С первых же эпизодов стало понятно: как минимум мы будем это смотреть ради главного героя. Кармен (Карми) Берзатто — молодой шеф-повар с мишленовским прошлым, вернувшийся в Чикаго, чтобы спасти семейный сэндвич-ресторан после смерти брата. На бумаге звучит как драма о работниках общепита, на деле же это невыносимо точное высказывание о тревоге, трауре, губительном перфекционизме и о том, что бывает, когда человек не умеет просить о помощи. Уайт играет Карми так, словно у того постоянная нехватка кислорода: сжатые плечи, взгляд, который фиксирует все вокруг подобно военному сканеру и одновременно смотрит куда-то вглубь любого явления; движения — быстрые, точные, на грани судорог, что выдают человека на грани. Это очень «физическая» роль, в том смысле, что такое можно сыграть, только очень хорошо владея собой. Уайт, как оказалось, умеет это в совершенстве. Сыграл свою роль и сценарий с режиссурой Кристофера Сторера, но Карми — это буквально пуповина зрелища, без которой все полетит к чертям вслед за очередным упавшим на пол десертом в ресторане «Медведь».

За три сезона Уайт собрал три «Золотых глобуса», две премии «Эмми» и еще массу наград. Это не просто много — это почти прецедент для актера, которого еще несколько лет назад знали преимущественно как «Липа из того сериала про алкаша».

Примерно тогда же случился и контракт с Calvin Klein и рекламой мужских трусов, сделавшие Джереми уже всемирной звездой. Билборд с Уайтом на Хьюстон-стрит в Нью-Йорке стал одним из самых фотографируемых объектов в городе, а продажи бренда выросли на 30%. Уайт, по его собственному признанию, однажды даже приехал посмотреть на этот билборд в шесть утра, в мороз, почти тайком. Он до сих пор, как сам говорит, не может поверить в то, что вдруг стал таким популярным.

В нем есть что-то от человека, который очень много думает и слишком мало спит — и именно это, кажется, и сработало на его узнаваемость. Интернет назвал его «бойфрендом» — это человек, с которым хочется сидеть на кухне в два ночи и разговаривать ни о чем.

Впрочем, и за пределами «Медведя» Уайт доказывает, что умеет быть разным (и всем теперь действительно интересно). В «Железной хватке», байопике о борцовской династии во главе с деспотичным отцом, он работал с Заком Эфроном и Холтом Маккэллани, и его сдержанная, почти тихая манера игры создавала нужный контраст с его более громкими партнерами. А роль Брюса Спрингстина в байопике «Спрингстин. Избавь меня от небытия» потребовала месяцев занятий вокалом и гитарой. И принесла ему в итоге номинацию на «Золотой глобус» в категории «Драма», что само по себе говорит о многом: играть живую легенду так, чтобы это воспринималось как настоящая, большая роль, а не как импровизация, — задача, с которой справляются единицы.

«Я просто актер, которому повезло» — примерно таков его стандартный ответ на любой вопрос, почему же он стал таким популярным, и ты ему веришь. Просто потому, что так много хороших актеров не могут порой найти проект, который выведет их в поле общественного обсуждения, и Уайт — один из них, остается лишь порадоваться за него. Он никогда не строил карьеру звезды, а просто хотел быть хорошим актером. Просто в какой-то момент одно догнало другое. И то, что он при этом остается верен себе, остается скромным и каким-то, что уж там, ужасно родным и близким, пусть даже глядя с экрана, — это все тоже заслуга его, как человека в первую очередь. Кельвин Кляйн Кельвином Кляйном, а талант и искренность никто не отменял.

Иван Афанасьев