5 вещей, которые меня изменили: сценарист Алексей Житковский

Алексей Житковский – драматург и сценарист. Он, например, написал пьесу «Посадить дерево», по которой в театре «Практика» режиссер Марина Брусникина поставила спектакль. Спросили Алексея о том, какие явления, события или места оказали влияние на его жизнь или характер.

Хулио Кортасар

Я мало читал в школе. В институте совсем забросил. Но однажды, на третьем курсе химического факультета ОмГУ, я вдруг решил купить книгу. Это было начало нулевых и никаких интернет рейтингов лучшей художественной литературы еще не существовало, поэтому я ориентировался по картинке. Тогда меня больше всего привлекла маленькая книжечка «Слюни дьявола» Хулио Кортасара. С тех пор и понеслось. Я начал читать книги этого автора запоем. И даже стал писать. Худо бедно, но все же. Сегодня Кортасар для меня по-прежнему важный, ключевой автор. А чтение, как блуждание в лабиринте. Жизнь, как игра в классики. Кажется, я до сих пор так и живу.


Мате

Тоже из Кортасара. Напиток из листов латиноамериканского кустарника, который мегалитрами потребляли Орасио Оливейра (герой книги «Игры в Классики») и другие фриковатые персонажи парижского аргентинца. В нулевых в моем родном Омске начался бум на экзотическую чайную продукцию, в том числе и на мате. К напитку прилагалась небольшая колбочка из тыквы (колабаса) и трубка из стали (бомбилья) для медленного посасывания. А его потребление напоминало ритуал. В обществе, привыкшему к чаю с молоком, это было вызовом. Я подсел. Но в какой-то момент понял, что подсел на что-то не то. Стояла пора экзаменов, я выпивал пару колабас горького напитка, а потом часами сидел и смотрел в учебник. Ничего не писал, не переворачивал страницы. И даже не читал. Просто сидел и смотрел до утра. Таким странным был этот тонизирующий эффект. Ты вроде как бодр и не спишь, но в то же время, тебя словно парализовало. В какой-то момент мне опротивел и его горький вкус, и бессонные ночи и долги за сессии. Кончилось все тем, что моя колабаса покрылась плесенью. Сегодня я пью чай с молоком. Но мате, его едкий запах, я запомню навсегда.


Pink Floyd

Мой папа всю жизнь проработал сварщиком цветных металлов. Такой заводской человек, который при этом всю жизнь стремился к чему-то высокому. В детстве он с грехом пополам окончил музыкалку по классу аккордеона. И тяга к музыке осталась в нем навсегда. В семидесятые, с первых же зарплат, папа начал скупать на омском подпольном рынке западные пластинки. Chicago, Creedence, Smokie, Led Zeppelin – все это каким-то чудом доходило до Сибири практически без опозданий. Любимой группой отца были Pink Floyd. Не знаю, что все (и мой отец в том числе) смогли разгадать в этой музыке. Слов практически никто не знал, это был другой язык, другая культура. Но вот что-то находили, тратили огромные деньги и слушали-слушали. Когда я рос у нас были все альбомы Pink Floyd – от периода Сида Барета до Файнал Кат. Я тогда ничего в этом не понимал: ни слов, ни музыки, ни культуры. Animals, The Wall….о чем это? А сейчас понимаю. И отца, и все его поколение. Это прекрасная музыка. Если что-то и можно было любить в семидесятые, то, «сияние безумного алмаза» (Shine On You Crazy Diamond – название песни с девятого студийного альбома Pink Floyd, – Прим. ред.). Спасибо, папа. Я тоже люблю это сияние.


Sega Megadrive

В девяностые пошло поехало: кто-то уходил из школы, кто-то пробовал наркотики, кто-то выпивал вечерами на детских площадках. В это время, не меня одного спасли компьютерные игры. Вначале стали появляться приставки Dendy со слоненком на этикетке и все вокруг рубились в танчики. А где-то в 1996-м началась эра Sega Megadrive 2 – 16-битной коробки черного цвета с синим ежиком на логотипе. Моей любимой игрой стала NHL. Я часами выигрывал кубок Стэнли, выучил игроков всех команд (Кейт Ткачак, Алексей Яшин, Теему Селяне), посадил трубку на цветном телевизоре «Кварц». Мой лучший школьный друг Володя Нелюбин был моим партнером по компьютерной хоккейной команде. После школы мы шли не за сигаретами и пивом, а рубиться в НХЛ. Никакой игроманией мы не заболели, просто хорошо провели время и спасли себя от всяких плохих вещей из 90-х. Так что дай бог здоровья создателю этой приставки.


Снег

Я люблю снег и зиму. В этом время года все понятно, жизнь кристально ясно. Это белое – снег, небо. Это черное – человек в пальто. Больше ничего нет. Больше ничего и не надо. Когда снег, можно спокойно работать, идти по улице домой, думать и дышать – ничего не отвлекает. Никаких тебе цветов и запахов. Люблю это состояние, не променяю его ни на какие моря.