Зимние праздники на Руси были наполнены ритуалами, в которых переплетались бытовые привычки, страхи, благодарности и попытки задобрить силы, от которых, как верили люди, зависела жизнь. Из отрывка узнаете, что ставили на стол на Рождество, кого звали к кутье, почему оставляли еду для духов и зачем пекли фигурки зверей и кокурки.В Рождество публикуем отрывок из книги Екатерины Мокрушевой «Славянское колесо года», которая
вышла в издательстве МИФ.
Во многих районах России на Рождество пекли блины. Во Владимирской губернии начинали печь в сочельник с утра и потом одаривали блинами колядующих. В Олонецкой губернии блины использовали для гадания: девушки брали первый блин и шли к соседу под окно слушать, что творится в избе. По доносившимся звукам судили о том, что ждет их в следующем году. Если у соседа слышалась ругань — ничего хорошего ждать не стоит, а если смех и песни — год пройдет благополучно.
В числе праздничных зимних блюд встречался и овсяный кисель, только это был не привычный нам густой напиток, а густая масса, которую ели ложкой.
Считалось, что в святочных трапезах участвовали души усопших, поэтому остатки ужина не убирали.
Особым блюдом была кутья — ее подолгу не убирали. Чаще всего кутью ставили в красном углу, реже — на окно, и там она оставалась на протяжении всего святочного периода. Эта традиция похожа на поминальный обычай, когда в течение 40 дней после смерти человека для него на окне оставляли воду и хлеб. В некоторых районах Русского Севера, например на Кенозере, на святочный стол ставили толокно — толченую муку из пропаренных зерен овса или ячменя — или кашу из него. Само по себе толокно не было поминальной едой, но оно могло входить в состав блюд, которые ели на поминках.
Украинцы и белорусы приглашали на рождественскую кутью Мороз, стучали в стену, открывали окно и приговаривали: «Мороз! Мороз! Иди кутью есть, а если не хочешь, то уже не ходи совсем!»
Иногда роль Мороза играл сидящий за столом человек, обычно глава семьи, он отвечал на приглашение: «Спасибо, я наелся. Сел на коня и полетел через поля, и леса, и долы, и высокие горы!»
За Мороза отец говорил, повернувшись к иконам. Есть кутью приглашали не только Мороза, но и других персонажей, например домового: «Варили кутью, приглашали домового: „Хозяин-хозяюшка, пожалуйте к нам ужинать!“»
Есть различные версии, откуда взялся обычай приглашать разных персонажей поесть кутьи. Он мог возникнуть из-за запрета называть имена усопших родственников.
<...>
Кроме того, Мороз как грозная сила сам по себе внушал страх, его следовало всячески задабривать. В народной традиции его связывали с царством мертвых. С домовыми также поддерживали добрососедские отношения. Медведя считали хозяином леса, а в язычестве связывали с Велесом, который, в свою очередь, почитался как бог мертвых. И здесь мы снова видим соотнесение святочных обычаев с поминальными.
Очень непривычно для современного человека выглядят просьбы «забрать», или убить, стариков: «Мороз, Мороз! Нá тебе каши, да не бей наши яички, картошки, просо! А убей бабку старую, какая жить ня хочет!» С одной стороны, это объясняется тем, что слишком долгая жизнь нарушала равновесие, о чем уже отмечалось в этой книге, с другой — подобная формулировка похожа на жертвоприношение: жизнь в обмен на урожай.
<...>
Русские угощали Мороза еще и овсяным киселем: «Иная веселая баба наварит овсяного киселя и, прежде нежели примется завтракать, пропоет:
Коляда, коляда,
Отворяй ворота!
Мороз, мороз,
Не бей наш овес!
Лен да конопли
Как хочешь колоти!»
Также запрещалось пробовать праздничную еду во время приготовления, стучать ложкой о край горшка, трогать печь голой рукой, перемешивать кочергой угли в печи, дуть на ложку во время ужина, пользоваться ножом, поднимать упавшую ложку и т. д.
В Курской губернии был обычай все Святки есть борщ, сваренный в сочельник. Чтобы он не закончился до Крещения, в него добавляли овощи, воду и доваривали.
В Муромском районе Владимирской области пекли коляды, или колядки, — обрядовое печенье, которым угощали колядующих и христославов. Это были ржаные лепешки диаметром 10–15 см с параллельными или перекрещивающимися насечками.
<...>
Иногда колядки выпекали в форме колечек. Тогда хозяйка скатывала из кусочка теста небольшой шарик, делала в нем пальцем сквозное отверстие, слегка сплющивала, и получалась лепешка с дырочкой.
Существовал еще один вид обрядовой выпечки — кокурки, их готовили с добавлением молока и жира, то есть они не были постными, как колядки. Кокурки пекли в форме восьмерок, галочек, петелек, баранок, зайчиков, барашков, колосков, крестов или козьих ног. Зайцев лепили из овальной лепешки и вытягивали ему ушки, барашек получался из жгута, концы которого складывали к середине, а колос формировали из двух переплетенных жгутов. В Муромском районе кокурки пекли в течение всех Святок.
Кокурки были не просто угощением. На Новый год ими кормили скот, их закапывали в зерно, зарывали в картошку. Считалось, что так скотина будет здоровой, а урожай — богатым.
После Рождества пекли копытца, или козьи ножки: из дрожжевого теста делали брусок, один его край разрезали параллельно столу, а другой — перпендикулярно. Края перпендикулярного разреза разводили в стороны — это и были козьи ножки, края параллельного разреза называли ртом. На козьих ножках гадали: все собравшиеся приносили с собой копытца, выкладывали их на стол или любую другую поверхность, а затем старались схватить печенье с самым большим ртом. У кого рот больше, у того весь год дом будет полной чашей.
На Русском Севере на Рождество пекли козули — фигурки птиц и животных. В Каргопольском уезде Олонецкой губернии козули прикрепляли над воротами скотного двора, чтобы животные плодились и не потерялись в лесу.
В Беларуси на протяжении Святок также не подметали и не выбрасывали из дома мусор, чтобы вместе с ним не вынести удачу. В Поморье не выливали за порог воду, чтобы не облить души. Особенно строго соблюдали запрет на рукоделие, обработку хвороста: иначе родятся дети с увечьями и больной приплод у скота.